Мои чувства к Давиду слишком сильные и сложные, глубокие… Хотя я все еще полна решимости бороться с ними.

Пытаюсь немного отстраниться, чтобы между нами было хоть какое-то расстояние, но сильные руки не позволяют мне этого сделать. Делаю еще несколько глотков тоника, но в горле пересыхает еще сильнее, голова кружится. Он всегда так действует на меня. Знает об этом и пользуется своей властью. Играет как кот с мышью. Жар сильного тела окутывает меня. Мне хочется раствориться в нем, и в то же время хочется убежать…

– Отпусти, пожалуйста, – бормочу дрожащим голосом.

О чем он собирается говорить? Что он подумал про мой танец с Олегом, который явно не был похож на дружеский… мы едва не поцеловались.

Но Ериханов не выглядит злым. Что-что, а ревностью тут точно не пахнет. Значит и всерьез он ни капли меня не рассматривает… Конечно, есть вероятность что он хочет сообщить мне что-то о маме. Но сейчас я не готова, не могу… Меня слишком переполняет обида, как бы ни отрицала это.

– Идем со мной, – вдруг заявляет Давид. Бармен как раз в этот момент ставит на стойку его заказ – стакан с виски. Ериханов протягивает руку, берет стакан, делает глоток, ставит обратно.

Другой рукой продолжает обнимать меня за талию.

Вижу его решимость и понимаю, что если буду сопротивляться, то он просто закинет меня на плечо. В этом нет сомнений – этот мужчина всегда получает что хочет.

Давид тащит меня за собой, за руку, куда-то вглубь клуба, темный узкий коридор, очень длинный и темный. Начинаю паниковать.

– Отпусти меня! Я сейчас не хочу разговаривать, можем отложить это на утро?

– Нет, не можем, – отрезает коротко и продолжает тащить за собой.

– Что это за место? – продолжаю задавать вопросы, просто не могу молчать, потому что так паника растет еще сильнее.

– Выйдем через черный ход, – спокойно отвечает Ериханов.

– Черт, Лили, ты невыносима сегодня. Потому что машину я припарковал именно с этой стороны. На улице льет дождь. Как тебе такое объяснение? Чего ты боишься? Что у меня проявятся задатки маньяка и я задушу тебя в темном переулке?

Сейчас Давид выглядит усталым и раздраженным, и я не решаюсь спорить с ним. Послушно иду следом. Но возле автомобиля, он и правда совсем рядом с дверью, из которой мы выходим, меня снова накрывает раздражение.

Почему я должна как послушная марионетка выполнять его желания по щелчку пальцев?

– Давай поговорим, если ты хочешь, но я не поеду с тобой. Мне надо попрощаться с Кристианой…

– Она прекрасно проводит время и простит тебя, – холодно возражает Ериханов.

– Может быть. Но я не хочу ехать домой, – продолжаю сопротивляться только из чувства противоречия.

– Садись в машину, Лилиана. Не заставляй меня применять силу, – произносит Давид устало.

Конечно, наше противостояние я проигрываю.