Мы списываемся каждый час, я так благодарна, что Давид терпит этот мой бзик, не отказывается потакать ему. Я должна постоянно чувствовать что он на связи, пусть и далеко. Иначе снова начнутся сомнения.

Все равно тоскую. Делаю все что велел Давид. Выбираю отель на Карибах. Бронирую на месяц. Еду на работу и пишу заявление об уходе.

– Так это все правда? Ты написала, что снова с Давидом, попросила пока не ломиться к тебе в квартиру, – с интересом разглядывает меня Настя. – Я конечно впала в шок, но сделала как ты просила. Но теперь не отстану, рассказывай, Светлова!

Мы действительно не виделись с Настей с того дня, как я последний раз отправилась на смену. Сейчас мне ужасно неловко что я вот так пропала, но когда рядом находился Давид весь мир переставал существовать.

– Да. Это все правда, – киваю. Немного смущаюсь. Очень боюсь, что подружка начнет осуждать меня. Расспрашивать с пристрастием. Безумно благодарна, что Настя этого не делает. Просто внимательно изучает меня.

– Ну что ж… Ты все полгода как неживая была. Если бы у меня был телефон Ериханова, я бы ему давно позвонила и наорала. Что подружка моя мучается по его вине.

– Он дал мне время… Так он сказал.

– Проверить чувства? Охренительно проверили! Тебя чуть…

Я рассказала Насте про Матвея. Она, конечно, не удержалась от фразы: я давно тебе говорила.

– Хоть бы его посадили, козла! – добавляет в сердцах. – Давид умеет появляться эффектно, этого не отнять. Ни одна против такого не устоит.

– Нет, тут не в этом дело.

– Знаю. Ты его любишь.

За сутки до возвращения Давида уже не могу найти себе места. Поэтому затеваю генеральную уборку. В самый разгар борьбы с пылью звякает СМС:

В дверь звонят, скорее всего это Глеб, он забыл утром ключи и Настя принесла его комплект, попросила передать, если он вернется раньше чем она. Потная, улыбающаяся нашей шутливой переписке с Давидом, открываю дверь.

На пороге Егор. Усмехается моему выражению лица.

– Не ожидала, сестренка? Что, даже не впустишь в родную хату?

– Зачем ты здесь? – спрашиваю хрипло. Но отхожу в сторону, пропускаю Егора в коридор. Не выгонять же, хотя радости от его визита не чувствую.

– Нет, серьезно, чего такое фиговое приветствие? Я что, не могу домой к сестре прилететь? Мать волнуется. Просила навестить. Переживает, места себе не находит, – пожимает брат плечами. – Волнуется, тем более что ты деньги почти не снимаешь со счета, который она открыла тебе.

– Предпочитаю сама зарабатывать, – говорю холодно. – Тем более, это деньги отчима. Совершенно чужого мне человека.

– Я тебя умоляю, как же бесит твоя правильность, – кривит лицо Егор.

– Может тебе тогда остановиться в гостинице?

– Выгоняешь? Из родного дома?

– Нет, конечно я не выгоняю тебя…

– Тогда на кухню пошли, жрать охота.