Ситуация отчего-то напоминает мне то, как я сама недавно повела себя с младшей сестрой. Ради ее безопасности, я действовала, руководствуясь собственными соображениями, ничего ей не объясняя. И я не чувствовала себя виноватой. Совсем. Не собиралась извиняться и ее прощение мне тоже было не нужно. Главное, что она цела.

И дедушка, и отец, и я – мы похожи больше, чем может показаться. Да уж.

«Пока я жив, не ступишь в столицу…»

Отец, сколько ему осталось? Найдется немало тех, кто захочет укоротить отмеренный ему срок. Я привыкла считать его родителем и высокопоставленным чиновником, но сейчас он первый в империи человек. Императрица и рядом не валялась по влиянию, наблюдается закат ее эпохи.

- Время меняет людей. Кому, как ни нам, это знать.

Тем не менее, мне сложно поверить, сложно принять тот факт, что с самого моего рождения вечно разочаровывающий меня отец – жестокий и деспотичный – вдруг покажется с лучшей стороны.

Если ничего не знаешь, ничего и не болит. Ненавидеть его проще, чем попытаться понять. Это открытие наводит на определенные мысли по отношению к другому важному человеку в моей жизни.

Быстро поворачиваюсь и чмокаю жениха в губы.

- За что? – удивляется Эштон.

Качаю головой, тая улыбку.

Мужчина тихонько смеется, отчего его грудь под моей щекой вибрирует. Мы лежим в не самом удобном на свете кресле, наслаждаясь компанией друг друга и никуда не спешим.

Несколько раз зеваю, после слез глаза то и дело закрываются. За последние дни я очень устала. Разговор с отцом, потом эта постыдная слезливо-сопливая история, объяснения Эша и новая для размышлений информация – все это стало причиной моего изнеможденного состояния, и поэтому я едва слышу следующие слова:

- Ты меня спасла. Спасала много раз. И продолжаешь делать это каждый день, каждую минуту...

После того, как Вивиан засыпает, я еще долго смотрю на ее лицо с припухшими закрытыми веками и покрасневшим носом.

Я не тот, кем был раньше, каким бы это «раньше» ни было.

Тем, где я был обречен терять все, что имело для меня значение, или тем, где я с удивлением снова и снова оказывался под прицелом неловкой доброты этой упрямой девушки, что лежит, тихонько сопя, сейчас в моих руках…Сокровище. Мое…

С того дня, как очнулся после длительного сна, в моем сердце постоянно горело чувство стыда и презрения.

Прошлая Вивиан ненавидела меня, а я – весь мир.

Как сильно я не старался, были вещи, которые я не мог изменить. После ее ухода, я чувствовал внутри лишь пустоту, не понимая, что было ей причиной: то ли гнев, то ли потрясение, то ли недовольство, то ли беспомощность.

С ней ушла и какая-то часть меня. Она была последней из того прошлого, по которому я так тосковал.

Несмотря на все достижения, счастья эти победы не приносили нисколько.