Проверяю приложение и ощущаю острый прилив агрессии, потому что таксист отменяет заказ и сворачивает назад. Вот гад!

— Алиса! – радостно машет рукой Олеся. – Ты куда-то собралась?

Тимур щурится, рассматривает меня.

— Я уезжаю домой.

— О, я тоже. Представляешь, дочь с температурой свалилась, а родители не знают, что с ней теперь делать.

— Сочувствую.

— Тогда может уедем вдвоем? — предлагает моя новая знакомая. — До города напополам будет дешевле.

— Я только за. Мой таксист отменил заказ за несколько минут до прибытия.

— А мой уже на подъезде!

Тимур шагает в мою сторону, мягко трогает за плечо.

— Алиса, Басаргин ведь не в курсе, что ты уезжаешь? — спрашивает строго.

— Не в курсе. Силой держать будете?

— Таких распоряжений он не давал. Но сообщить ему я обязан.

— Сообщайте, — резко отвечаю мужчине.

— Ему что-то передать?

— Да, если можно. Передайте, пусть идёт нахрен со своими советами!

Такси подъезжает, мы с Олесей запрыгиваем на заднее сидение и трогаем с места. За окнами пролетают дома, деревья, море. Тоска острыми щупальцами впивается в душу и до слёз её терзает. По моим щекам катятся слёзы, Олеся успокаивает.

И так до самого дома. Девушка живёт чуть дальше, поэтому я отдаю ей половину суммы, клюю на прощание в щёку и выхожу на улицу.

Глава 13

***— Ирина едет на свидание к Коле, — произносит за завтраком мама и многозначительно на меня смотрит. – Не дай Бог, она скажет мне, что ты вместе со своим другом участвовала в кражах. Наказывать поздно, ругать тоже. Я тебя просто выпорю и посажу под замок.

Голос хладнокровный и устрашающий. Мороз по коже гуляет. В моей семье никогда не прибегали к насилию, хотя от мамы я не раз слышала, что она очень сильно об этом жалеет.

— Я не участвовала, мам! – наигранно-громко возмущаюсь. – Меня же не посадили. В отличии от Коли.

— Пока нет.

— Прошёл месяц. Захотели бы — давно нашли.

Мама недовольно качает головой и делает глоток кофе. Она не верит, мысленно меня осуждает, но зацепиться ей не за что. Ни одного доказательства.

— В день ареста Коли ты куда-то сбежала. На следующий день вернулась на нервах и проплакала у себя в комнате всю оставшуюся ночь.

— Я уже объясняла тебе в чем дело. Поссорилась с Лялей.

В разговоре с мамой я чувствую, как напрягаются все мои нервные клетки и сводит от страха желудок.

Я виновата, и сама прекрасно знаю об этом, но не признаюсь ни за что на свете — разве что пытать будут.

Месяц назад, спустя два дня после ареста, с постороннего номера мне дозвонился Коля. Я плохо слышала его голос, но он явно был настроен не очень позитивно. Твердил, что всё-всё рассказал обо мне следователю и предъявил прямые доказательства того, что я участвовала в кражах. Чушь полнейшая!

Прошло время, но меня так никто и не тронул.