Ты к нам? — спрашивает моя спасительница с обворожительной белозубой улыбкой.

— А к вам можно?

— Конечно!

Выпрямляюсь, отряхиваюсь. Поправляю сарафан. Смотрю на девушку с огромной благодарностью. Она милая, только немного пьяненькая. Взгляд расфокусирован.

К счастью, никто из мужчин за столом даже не смотрит в нашу сторону. Им всё равно. И это прекрасно, потому что прилюдного позора я бы не пережила.

— Меня зовут Олеся, — представляется девушка. — Потанцуй с нами.

Согласно киваю и выхожу на танцпол. Песня сменяется. Эту композицию я хорошо знаю. Остальные подруги Олеси тепло принимают меня в свою компанию. Ставят в центр, я плавно двигаюсь в такт музыке. Алкоголь разгоняется по крови и придает уверенности в собственных силах.

Качаю бёдрами, поднимаю руки. Ловлю волну. Мне почему-то до дрожи хочется, чтобы Михаил обратил на меня внимание. Но вместо него это делает другой.

— Это у нас кто? — интересуется черноволосый мужчина.

Он даже с дивана приподнимается. Облизывает губы, усмехается. Идёт прямо на меня. Я не знаю, кто он и чем занимается. И насколько в этой компании будет считаться грубым, если я попрошу от меня отойти?

Михаил наконец замечает меня. Подносит сигарету к губам, открыто и хладнокровно рассматривает.

Черноволосый становится за моей спиной, прижимается. Я мотаю головой и ищу поддержки у Басаргина. Он выглядит спокойным и расслабленным алкоголем. Затягивается, выпускает густой дым. Ему не нравится, но он не пресекает, а будто бы наказывает за неповиновение.

Я никогда не была в центре мужского внимания. В школе меня звали ржавой и брезговали прикасаться. Одноклассникам казалась отвратительной моя кожа, сплошь покрытая веснушками. Начиная с седьмого класса, я отчаянно пыталась затонировать их хотя бы на лице, но помогало, откровенно говоря, хреново. Поэтому сейчас, когда один мужчина ко мне прикасается, а другой смотрит, я чувствую себя не в своей тарелке.

Едва песня заканчивается, как я отстраняюсь от напарника по танцам, хотя тот активно пытается меня остановить. Уверенным шагом направляюсь к беседке. Под удивленные взгляды остальных мужчин плюхаюсь на диван рядом с Михаилом. Наши бёдра соприкасаются, я чувствую себя словно в защитном коконе.

— Нихуя себе, — звучит голос кого-то из его приятелей.

Сердце разбухает от напряжения, в горле пересыхает. Я тянусь к стакану с соком и залпом его осушаю.

— Я же просил тебя сидеть в номере, — спокойно произносит Михаил.

Смотрю на его профиль, откровенно любуюсь. Плыву. Он безумно притягательный. И такой взрослый! А мне никогда не нравились одногодки.

— Женщина должна быть покорной, Алис, — продолжает Басаргин и тушит окурок в пепельнице.

Наши глаза встречаются, я чувствую стыд и одновременно с этим покалывающее внизу живота возбуждение.