— Исчезните, мужики, — сказал я. — Я вас отпускаю.

— Пока… отпускаю. Запомните мою доброту. И держите языки за зубами.

— Оставьте меня наедине с моим ушастым приятелем.

Обрез в моей руке дёрнулся в сторону подельников ушастого.

Те снова замерли, не шевелились.

— Мужики, у вас ко мне есть вопросы? — спросил я. — Что непонятно?

Мужчина в кепке медленно поднял руки на уровень своего лица. Сверкнул золотой коронкой. Указал острым концом заточки в небо, на котором блестели россыпи звёзд.

— Всё понятно, — хрипло ответил он. — Мы уходим.

Он кивнул своим подельникам. Трое мужчин одновременно сошли с мест и повернулись ко мне спинами.

Они неторопливо зашагали в соседний квартал, в направлении трамвайной остановки.

Но тут же застыл, когда обрез взглянул ему в лицо.

— С тобой я ещё не закончил, — сказал я.

Сместился в сторону — чтобы видеть и ушастого, и его подельников (шагавших к улице, где скоро загромыхают по рельсам трамваи). Стоял молча, пока мужчины не скрылись за домами.

И лишь тогда я посмотрел ушастому в лицо и скомандовал:

Бандит вскинул брови и переспросил:

— Что слышал, — ответил я. — Одежду снимай.

Всю. Бросай её на асфальт.

Ушастый растеряно заморгал.

— Ты ничего не попутал, мент? — спросил он.

Я сместил вниз и в сторону стволы обреза — будто лазерной указкой показал ними на левую кисть ушастого.

— На счёт три стреляю, — заявил я. — В твою левую руку. Будешь пальцы по всему кварталу собирать. Если сможешь ходить. Раз…

— Да ты чего?! Мент!

— Два, — произнёс я. — Выстрелю. Клянусь. Представь, как жопу будешь подтирать. Если выживешь.

Я положил указательный палец на спусковой крючок. Ветер прокатил по дороге мимо моих ног скомканную газету.

Я всё же заметил на небе луну — она выглядывала из-за крыши пятиэтажки по адресу Красный переулок дом два.

Ушастый спрятал левую руку за спину, взмахнул правой.

— Ладно, ладно! — затараторил он. — Не гони, мент! Опусти ствол!

Ушастый вжал голову в плечи.

— Раздеваюсь! — сказал он. — Всё! Хватит! Стоп!

Бандит левой рукой расстегнул поясной ремень…

Я наблюдал за тем, как ушастый бросал на асфальт одежду. Не прислушивался к его бормотанию. Поглядывал по сторонам: высматривал на дороге свет фар и случайных прохожих.

— Готово, — сообщил ушастый.

Он стоял около окон ресторана, прижимал к паху неподвижные пальцы правой руки. Заметно вздрагивал при каждом порыве ветра. В тёмных стёклах витрин отражались его покрытая синими узорами спина с острыми лопатками и тощие ягодицы.

— Часы снять? — угрюмо спросил ушастый.

— Не нужно. Я ведь тебя не граблю. Я тебя воспитываю.

— Хочу, чтобы ты поумнел и поумерил свой пыл. В следующий раз ты так легко не отделаешься. Я тебя посажу, имей это в виду.

Махнул обрезом, зевнул.

— А теперь проваливай, — сказал я.