Прошагал около двух десятков шагов — лишь тогда волны добрались до моей груди. Я окунулся с головой. Вынырнул, ладонью смахнул с лица капли. Поплыл на глубину, решительно загребая руками воду.

Минут через десять я всё же решил, что в Стамбул не поплыву. Перевернулся на спину, покачался на волнах — рассматривал почти безоблачное небо, следил за кружившими над водой чайками. За это время никто мимо меня не проплыл. Я приподнял голову, взглядом отыскал берег. Усталости пока не чувствовал. С усмешкой подумал о том, что тем море и отличалось от реки: в нём я плыл не от берега до берега, а пока не надоело плавать. Возвращался я не спеша. Рассматривал с воды берег и возвышавшееся над ним шестиэтажное здание жилого корпуса пансионата. Вышел на песок, отряхнул с рук воду. Ещё издали заметил, что Кирилл и Артур уже на берегу. Подошёл к ним ближе — увидел улыбку на лице брата и нахмуренные брови Прохорова.

— Что случилось? — спросил я.

Кирилл усмехнулся и украдкой показал на парикмахерш.

Те лежали животами кверху с закрытыми глазами, с заклеенными клочками газет носами.

— Артурчик к девчонкам ходил, — сообщил Кир.

— И что? — спросил я.

— Да ну их, — сказал Прохоров. — Дуры.

— Они его прогнали, — сказал Кирилл.

— Дуры, — повторил Артур.

— Неужели? — произнёс я. — Как интересно.

Снова посмотрел на прикрывавших носы газетной бумагой женщин.

Вспомнил, что в прошлой жизни знакомился с ними не Артурчик, а я.

Столовая пансионата находилась в отдельном здании (своими размерами оно походило на кинотеатр или на Ледовый дворец). После полудня именно к ней направились по узким дорожкам и по широким аллеям многочисленные потоки гостей пансионата, привыкших (или пока привыкавших, как мы) обедать строго в отведённое на эту процедуру время. Проблемы с поиском столовой у нас не возникло и в прошлый раз. Сейчас мы, как и тогда, просто шагали вслед за толпой. Лениво переставляли ноги, рассматривали потрескавшийся асфальт, подстриженные кусты, ярко-голубое небо и загорелые лица проголодавшихся советских граждан.

В составе дружной колонны, будто на первомайской демонстрации, мы вошли под своды «дворца питания» пансионата «Аврора». Столовая походила на дворец и изнутри: высокий потолок, застеленный серой керамической плиткой скользкий пол, массивные колонны, длинные ряды покрытых белыми скатертями столов. Под сводами зала звучал многоголосый гул, раздавалось звяканье о тарелки ложек и вилок, топот ног. А запахи тут в воздухе витали вполне узнаваемые: точь-в-точь, как в нашей студенческой столовке. Я заметил на лицах Кирилла и Артура улыбки. Кир и Прохоров вертели головами, рассматривали стоявшие на столах блюда.

— Щи, — сказал мой младший брат.

— И макарошки с котлеткой, — произнёс Артурчик. — Мне здесь уже нравится.