Ты сможешь работать по собственным правилам.

– Не обижайся, док, но мне не хочется работать и на тебя тоже. Ни на временной основе, ни в качестве привлеченного специалиста – ни в каком качестве.

Штат выделил мне две должности следователей, и они еще не были заняты.

– Я хочу сказать, что у тебя есть выбор. – Я была немного обижена его отказом, но старалась этого не показывать.

Марино молчал. Я подумала о Бентоне, увидела его глаза, а потом он исчез. Почувствовала холодную тень Розы и испугалась потерять Люси. Представила, что старею и как люди постепенно уходят из моей жизни.

– Не оставляй меня, Марино, – попросила я.

Он не ответил сразу, а когда повернулся, его глаза горели.

– Провались они все пропадом, док. Мне никто не может советовать, чем заниматься. Если я хочу расследовать дело, я, черт возьми, буду его расследовать.

Он сбросил пепел с сигареты, явно довольный собой.

– Мне не хочется, чтобы тебя уволили или понизили в должности.

– Мне не могут дать должности ниже той, которая у меня уже есть, – ответил он в новом приступе гнева. – Меня нельзя понизить в звании, а назначения хуже моего теперешнего просто не существует.

Пусть увольняют. Но знаешь что? Меня не уволят. А знаешь почему? Потому что я уйду в Энрико, Честерфилд, Ганновер – в любой округ. Не представляешь, сколько раз меня просили возглавить отдел расследований в других управлениях.

Я вспомнила о незажженной сигарете в руке.

– Некоторые даже предлагали должность шефа полиции. – Марино, будучи оптимистом, в любых обстоятельствах умел находить светлую сторону.

– Не обманывай себя, – сказала я, ощутив терпкий вкус ментола.

 – О Боже, не могу поверить, что опять начала курить.

– Я никого не обманываю, – ответил он, и я почувствовала, как на него, словно грозовой фронт, надвигается депрессия. – Просто иногда кажется, что попал на другую планету. Никогда не встречался с существами вроде Брей и Андерсон. Кто они такие?

– Женщины, жадные до власти.

– У тебя есть власть. У тебя гораздо больше власти и возможностей, чем у них или кого-нибудь другого, включая большинство мужиков, но ты не такая, как они.

– Сейчас у меня не так много власти, во всяком случае, над собой.

Этим утром не смогла даже сдержаться у себя во дворе, разговаривая с племянницей, на виду у ее напарницы и, возможно, нескольких соседей. – Я затянулась. – И мне от этого больно.

Марино наклонился ко мне.

– Мы с тобой единственные, кого волнует разлагающееся тело там, внизу. – Он показал на дверь, ведущую в морг. – Андерсон наверняка не соизволила прийти. Она не собирается смотреть, как ты его вскрываешь.

Его взгляд заставил меня похолодеть. Марино был доведен до отчаяния.