Вместо ответа я покосился на призраков, которые выстроились у стены и выжидательно смотрели на меня.

Дверь в хранилище распахнулась, и в помещение влетел отряд жандармов. Среди прибывших я заметил и Шуйского, который старался держаться в отдалении. Но на бледном обеспокоенном лицу все эмоции читались как по бумаге. И я был уверен: если бы в помещении не было столько народу, он был бы уже рядом с Беловой. Но все же он не выдержал, оттолкнул с дороги одного из офицеров и подошел к девушке.

— Поверхностные, — отчеканила Алиса. — Я успела закрыться щитом.

Князь осторожно отвел от ее щеки прядь волос и сурово поджал губы, заметив тонкую линию затянувшейся свежей раны.

Жандармы рассредоточились по комнате. Кроме одного, который остался у двери. Глаза парня закатились, и я поспешно произнес, обращаясь к Фоме:

— Здесь есть призраки. И они ни при чем.

— Сам вижу, — Питерский замялся, едва не сказав по привычке «вашество», но вовремя исправился. — Павел Филиппович… Отбой!

Последнее слово относилась к шаману, и тот удивленно взглянул на нас.

— Здесь есть призраки, — повторил я. — Но все это устроили не они.

Парень-шаман кивнул, и с нерешительным видом остался стоять у двери. Шуйский же подошел ко мне и сжал кулаки:

— Почему уже второй раз в вашей компании мой сотрудник оказывается в опасности?

— Я и сам этому не рад, Дмитрий Васильевич, — ответил я негромко. И добавил уже лично для него: — Не простил бы себя, случись с Беловой беда.

Парень с трудом сдержался, чтобы не сказать что-то резкое. Потом выдохнул, коротко кивнул и покосился на девушку, которая стояла рядом и не поднимала от пола глаз.

— Что произошло, Павел Филиппович? — сухо уточнил князь.

— Я хотел допросить труп, но он вдруг быстро напитался силой и взорвался, — просто ответил я.

— Вы уже проделывали подобное с мертвыми?

— Только с крысой. В детстве. Но в этот раз я не сделал ничего, чтобы подобное произошло.

— И кто же мог такое сотворить? — язвительно спросил Шуйский. — У нас никто не способен управлять телами, кроме некроманта… И рядом были вы, Павел Филиппович.

— А еще кто-то вырезал трупу язык, — сурово пробасил Фома.

Дмитрий удивленно взглянул на него:

— Чтобы мертвец не мог ничего рассказать на допросе, — пояснил я.

Шуйский продолжал смотреть на меня, явно ожидая пояснений. И я продолжил:

— Мы начали допрос, но свидетель не заговорил. Тогда Питерский заметил, что мертвому удалили язык. И когда я подошел ближе, чтобы убедиться в этом, мои пни через меня вдруг начали накачивать мертвеца силой. И он взорвался…

Я пожал плечами, всем своим видом давая понять, что сам я тут ни при чем.