Он напомнил мне, что в холодном январе 1940 года генералы фашистского вермахта уже готовились к вторжению в Данию, Норвегию и другие страны. К этому времени кованый фашистский сапог топтал земли Австрии, Чехословакии, Польши. А Франция и Англия вели «странную войну» против Германии, прилагая куда больше усилий для направления экспедиционного корпуса в Финляндию против нашей Красной Армии.

Легкие парадные прогулки фашистского вермахта на Западе окончательно вскружили голову распоясавшемуся фюреру и его генералам, породили уверенность у каждого ефрейтора и фельдфебеля в успехе их разбойничьих планов на Востоке.

— Гитлер и его компания окончательно обнаглели, — сказал Андрей Карпович. — По зубам им тогда никто еще не дал, и они возомнили себя сверхчеловеками. Это я к тому, что абвер тоже наглел с каждым днем. Канарис старался перед фюрером, насаждал резиндентуру у советских границ, требовал от своих подручных информацию о положении дел у нас. «Официальные немецкие шпионы» — военный и военно-морской атташе германского посольства в Москве зачастили к нам на юг под видом прогулок по Черному морю.

Зашевелился и Пери, которому было поручено смотреть за кусочком нашего побережья.

Второй раз ему не пришлось искать адрес Исмаила. Убедившись в том, что в квартире никого нет, Пери довольно смело вошел в комнату Меретукова и заявил подчеркнуто официально:

— Мне поручено встретиться с вами.

Исмаил хотя и был предупрежден о возможности такого визита, но сразу как-то растерялся. Его удивило то, что Пери назвал псевдоним, присвоенный Исмаилу в Стамбуле. А Пери расценил это состояние Исмаила как вполне естественное и нисколько не удивился его волнению. Дальнейший разговор был предельно кратким. Пери предложил встретиться на вокзале.

— Я сам к вам подойду, — сказал он и сразу же покинул комнату Исмаила.

Исмаил немедленно сообщил Крикуну об этом посещении. События на вокзале проходили под наблюдением оперативной группы в составе Смиренина, Крикуна и других.

— Исмаил, видя нас, действовал смелее, но все равно волновался, — рассказывал Андрей Карпович. — Да и мы тоже волновались. Не каждый день и даже не каждый год можно увидеть такое. Живой шпион, тощий, аккуратно выбритый немец с потертым портфелем в руках, толкался на вокзале и посматривал издали на Исмаила. Потом подошел к Исмаилу у расписания поездов и, не поворачивая головы, сказал, чтобы он трамваем ехал в близлежащий сквер за железнодорожной насыпью.

— Опытный шпион, а действовал примитивно, да и не совсем логично, — высказался я.

— Я рассказываю то, что было, — буркнул Андрей Карпович. — Ничего не прибавляю и ничего не убавляю. Думаешь, если он немец, то такой умница, что хоть на божницу его?

— Я просто рассуждаю по поводу его действий.