Хорошо знакомые впалые виски и скошенный подбородок.

Несомненно, это был Петр Канюков. Уверенный в себе спокойный мужчина в хорошо сшитом темном костюме.

Как и во вчерашнем видении, рядом с Канюковым шла платиновая блондинка в бирюзовом платье, с красивым, но невыразительным кукольным лицом. Глаза – как большие пуговицы, а вот форма носа идеальная, небось пластику сделала.

Татьяна Мосина из их отделения по молодости работала ассистентом пластического хирурга. Недолго там выдержала, рассказывала, что вид у больного ужасный во время операции на лицах, просто фильм ужасов. И ладно, если и правда нужно что-то сделать после ранения, к примеру, или правда уродство убрать. Так нет же, сами бабы на такое идут. Уму непостижимо!

Алевтина помотала головой, чтобы избавиться от ненужных, несвоевременных мыслей.

Как и во вчерашнем пророческом видении, спутница Канюкова то и дело искательно заглядывала в лицо своему спутнику и неестественно громко смеялась его шуткам.

Неужели жена? Да быть не может!

Алевтина двинулась навстречу Канюкову, собираясь предупредить его об опасности, но вдруг навстречу ей выдвинулся невзрачный на вид невысокий человек в неловко сидящем костюме, с делано равнодушным выражением лица и узкими прищуренными глазами, взгляд которых невозможно было перехватить.

Алевтина оценила этот неуловимый, цепкий взгляд и мягкую тигриную грацию невзрачного человека. Кроме того, она заметила, что его пиджак чуть заметно топорщится возле левого плеча – там, где очень удобно разместить пистолет.

Несомненно, это был телохранитель Канюкова.

– Вы что-то хотели? – спросил этот человек вполголоса, и его цепкий взгляд оценивающе скользнул по Алевтине.

При этом он едва заметно поморщился и поправил галстук – видно было, что он страстно ненавидит эту деталь туалета.

– Я хотела предупредить… – начала она, но тут краем глаза заметила, как на галерее что-то тускло блеснуло.

Она взглянула туда и увидела выдвинувшийся из-за портьеры металлический предмет… несомненно, это был ствол винтовки с оптическим прицелом.

Алевтина помнила, что за этим последовало в ее пророческом видении: смертельный выстрел и распростертое на полу бездыханное тело Канюкова с дыркой во лбу…

Объяснять что-то телохранителю было слишком поздно. В ее распоряжении была какая-то доля секунды, и действовать нужно было не просто быстро, а молниеносно.

Впрочем, Алевтине не впервой было молниеносно принимать решения и так же быстро выполнять их. Так же ей зачастую приходилось действовать во время операций, когда секунда промедления могла стоить жизни или здоровья ее пациенту.

Она мгновенно окинула взглядом место действия.