Кто мог не полениться и забраться в такую глушь?

Отчего-то ей вспомнился страшный сон… трехглазое чудовище, лезущее в окно…

Это создание лезло в то самое окно, которое сейчас зияло разбитыми стеклами.

Часа через два Ипатьевна вернулась из леса с пучком какой-то пахучей травы, заварила ее в котелке.

Буран проснулся, видно было, что он хочет пить, – и Ипатьевна налила в его миску травяной отвар.

Пес жадно вылакал его и снова задремал.

– Вечером поменяю повязку… – проговорила Аля озабоченно.

– Когда будешь менять – промой этим же отваром! – Ипатьевна показала на котелок. – Очень хороший отвар, полезный… раны хорошо заживляет!

Тем не менее псу было плохо всю ночь, и Аля с Ипатьевной сидели возле него по очереди. Нос у собаки был горячий и растрескался от сухости, глаза слезились, в них сквозило страдание, у него не было сил даже поднять голову.

К утру Аля и сама потеряла надежду, где уж тут старуху утешать! Она прилегла под утро и забылась тяжелым сном, успокоительное пить не стала, чтобы не разоспаться.

Проснулась она не рано и решила, что не пойдет в медпункт. Вот не откроет – и все, у нее свой больной вон на лавке лежит. Если жив еще (тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!).

Тут послышался из залы шум, упало что-то тяжелое, и Аля, забыв накинуть халат, выскочила из своей каморки.

И увидела, что уже давно на дворе белый день, и весеннее яркое солнце пробивается сквозь узенькое оконце – не то, разбитое, а другое. И в косых лучах солнца кружатся по зале золотистые пылинки. Ипатьевна сидит за столом и пьет чай из парадных своих чашек в горошек. А рядом с ней… рядом с ней сидит мужчина… и он, услышав скрип двери, как раз повернулся. И увидел Алю. Точнее, она увидела себя его глазами – растрепанная девица в старой ночнушке и босиком. Глаза опухли, одну щеку отлежала…

Аля ойкнула и скрылась у себя, услышав еще, как гость Ипатьевны насмешливо фыркнул. Она очень долго просидела у себя, дожидаясь, когда он уйдет, но он все не уходил, а потом она услышала, что стонет Буран, и вышла.

Гость опытными, умелыми руками ощупывал собаку, Буран порыкивал тихонько.

– Тише, Буранчик, тише! – Аля подскочила и сжала собаке пасть. – Потерпи немного…

Буран взглядом выразил, что терпит только ради нее. Аля посчитала это хорошим знаком.

– Ты зашивала? – спросил гость, по повадкам Аля признала в нем своего брата-медика.

– Да ничего, хорошая работа. Повязку не трогай, следи, чтобы сам не сорвал.

– Чегой-то он будет срывать? – вступилась Ипатьевна. – Он умный, все понимает.

– Молодец, что сразу кровь остановила! – похвалил Алю гость. – Время не упустила. Время в таких делах важнее всего. Все хорошо будет, бабкины отвары помогут.