– Приехали! – сказал таксист. – Вы, дама, там спите, что ли? Вас к подъезду или сами дойдете?

– Сама дойду, – буркнула Алевтина и за такое откровенное хамство не дала чаевых.

Дома было душно и пыльно, и кот голодный и злой. Он даже не дал себе труда поприветствовать ее, тут же устремился на кухню.

– Только о еде и думаешь! – проворчала Алевтина.

Кот поднял голову от миски и посмотрел на нее очень выразительно. Дескать, которые шляются где-то до полночи, не вспоминая о животном, те не могут требовать к себе хорошего отношения.

Алевтина вздохнула и поняла, что кот прав.

Наглый котище даже не явился в постель, он отлично выспался днем и теперь гремел чем-то на кухне и громко точил когти о коврик в прихожей.

Обычно Алевтина засыпала тяжело, долго ворочалась, перебирая дневные события, но сегодня она так устала, что провалилась в сон как в омут.

Но если в другие ночи ей ничего не снилось, в сегодняшнем сне она шла по длинному коридору, освещенному яркими, негромко гудящими люминесцентными лампами, придающими человеческим лицам мертвенный, неестественный оттенок.

А людей в этом коридоре было много.

Они сидели вдоль стен, сложив руки на коленях, и явно чего-то ожидали. Они не разговаривали, не читали, не пялились в телефоны, а неподвижно и терпеливо ждали…

В коридор выходило множество закрытых дверей, и на каждой висела белая табличка с надписью на каком-то незнакомом языке.

Больше всего это было похоже на огромную поликлинику, где больные ждут приема.

Алевтина захотела проверить свою гипотезу.

Она подошла к одной из ожидающих женщин и вполголоса спросила ее:

– Вы ждете очереди к врачу?

Женщина подняла на нее глаза и отчеканила:

– А чего же вы ждете?

– Суда. Страшного суда.

– Суда?! – удивленно переспросила Алевтина.

– Сюда тебе, – проговорила женщина. – Сюда, в эту комнату. Видишь, тебя вызывают!

Алевтина удивленно взглянула на дверь, на которую показывала женщина.

Дверь эта приоткрылась, оттуда показалась рука с кроваво-красным маникюром и поманила Алевтину.

Она подчинилась и вошла в дверь…

И оказалась в ночном лесу.

Алевтина стояла на узкой тропинке, уходящей в темноту, в чащу. Впереди, там, куда вела эта тропинка, мерцал какой-то едва различимый свет.

Алевтина пошла к нему.

По обеим сторонам тропинки то и дело раздавался какой-то шорох, треск ветвей, ломающихся под чьими-то шагами. Там шла какая-то тайная ночная жизнь. Опасная и враждебная.

Алевтина прибавила шагу и вскоре оказалась на поляне, посреди которой догорал костер.