что ты вообще себе позволяешь?!

Андрей хищно улыбнулся, провёл большим пальцем по моей нижней губе, чуть оттягивая.

— Это был аванс, Оля. Или ты думаешь, я забыл о своём условии? Или решил включить заднюю?

— Животное! - продолжала шипеть, чем вызвала у него бурный смех.

Гордин взял меня за руку и повёл к моему такси. Открыл пассажирскую дверь, я оскорблённо запрыгнула в машину.

— Я всё помню, Оля. Так и знай.

— Этого не будет! - выпалила я яростно.

Новый смешок полетел мне в лицо.

— Будет, Оля. Будет.

— Ярцева, - уже откровенно подтрунивал надо мной, держа ладонь на открытой дверце машины.

Пригвоздив меня напоследок дьявольским взглядом, захлопнул дверь и отошёл ко входу в ресторан ждать такси.

Такси мчало меня по Садовому кольцу, навигатор отсчитывал десять минут до прибытия. Мой разгневанный взгляд прожигал дыру в сиденье передо мной, а нервные пальцы всё время касались губ.

Губы горели, словно я, не подумав, хлебнула кипятка. Горели так, что не могла ни о чём другом думать.

Гордин! Животное! Как он посмел?

Прикрыла глаза, уговаривала себя успокоиться. Но сердце непослушно продолжало биться в рёбра.

Вдохнула. Выдохнула. Рвано, резко. Не помогло.

Добравшись до дома, направилась в душ. Долго-долго стояла под горячей водой, размазывая косметику по щекам. Глаза слезились от потёкшей туши, а где-то глубоко в мозгу чётко зафиксировался его запах. Терпкий, пряный, с толикой горечи, оставшейся на моих губах.

Меня трясло, и я не понимала, почему. Разум совершенно не мог договориться с телом.

Разум твердил - всё нормально, остынь, это Гордин, не надо так удивляться. А тело сжималось, горело, пропуская через каждую клеточку электрический ток.

Вышла из ванной, просушила волосы полотенцем. Тёплый махровый халат не давал мне замёрзнуть.

«Не надо придавать этому слишком много значения», - твердила мысленно сама себе.

Вопреки убеждениям тело снова отреагировало каким-то непривычным теплом. Даже жаром.

Жар пронёсся по рукам, ногам, поднимался к голове и вихрем уносился вниз – к животу, раскаляя его; к бедрам, заставляя их покрываться мурашками; к пальцам ног, заставляя их поджиматься, а меня - терять равновесие.

— Гордин, чёрт бы тебя побрал... - зарычала, как дикая, опасная кошка, которую загнали в угол. -

Рука сама потянулась к верхнему ящику комода, сама выдвинула его. Пальцы пробежались по аккуратно сложенному кружевному белью, которое я всегда любила. Не жалела денег, покупала самое лучшее. Шикарное бельё - вторая кожа, и к нему у меня была особая страсть.

Страсть осталась. Желание носить испарилось.

Подцепила пальцами красную полупрозрачную сорочку. Идеальное кружево так и манило к нему прикоснуться. Скинула халат и с наслаждением надела сексуальное бельё.