Договорился с врачами, что по осени мать положат на обследование, так как летом она ни в какую не согласится торчать в

Как только у мамы начала болеть душа из-за оставленного дома и хозяйства, я отпустил её. Она уехала, но обещала приезжать, сама звала в гости. Даже в голове не укладывалось...

Неужели настанет тот день, когда я подъеду к её дому и не останусь стоять на улице, как брошенный пёс? Неужели...

И вроде бы жизнь моя изменилась кардинальным образом, вроде бы всё хорошо, но тягостные мысли, что где-то в одиночной камере находится Оля, не покидали меня ни на минуту.

Ожидание, неизвестность - вкупе это легко доведёт любого до сумасшествия. Я писал ей письма, передавал через Пашу, и в каждом из них была одна и та же строчка:

«Потерпи, родная. Скоро мы будем вместе»

Вселять в неё надежду, уверенность, - единственное, что мне оставалось. Но как сложно делать это, если сам до конца не уверен в положительном исходе. Вместе с Даниловым мы изучили десятки похожих дел, перерыли всё законодательство, готовили аргументы. Одна голова хорошо, а две - лучше, так мы решили. И не зря.

Настал день, когда я наконец-то вышел в офис. Это был хороший день: солнечный и тёплый.

Летний. Погода радовала, улыбчивые лица коллег - тоже. Я шёл в свой кабинет, держа в руках стакан с кофе, по привычке подмигнул Лене, она ответила мне счастливой улыбкой.

Впереди знакомство с новым клиентом, возвращение в рутину. Впереди меня ждала та жизнь, к которой я привык и которую любил.

За одним исключением.

Время шло, дни летели, вот только мой внутренний таймер остановился. Я будто бы сам сидел в одиночке и смотрел в потолок, ожидая решения суда. Теперь всё моё существование, ощущение радости, глубокого вдоха и желания жить зависело от приговора. И я ничего не мог с этим поделать.

Внешне эмоции скрывал, внутри никак не мог унять разбушевавшийся ураган.

Ближе к обеду в кабинет зашла Лена.

— Час дня, офис опустел.

Я оторвался от монитора.

— А ты чего на обед не идёшь?

Племянница закрыла за собой дверь и с хитрым видом подошла ко мне.

— А я не пошла, потому что кое-кому пора делать упражнение. Вот решила тебе помочь.

Врач велел разрабатывать руку и плечо, и чёрт меня дёрнул ляпнуть об этом племяшке.

Теперь она, как надзиратель, следит, выполняю ли я предписания. Что ни говори, а малышка знает, что иногда моя дисциплина хромает.

Уговаривать её пойти пообедать и перенести экзекуцию - бессмысленно, и я, смирившись, начал снимать пиджак, а следом и галстук.

— Малышуль, вот ты же у меня умница. Скажи, какого ляда я напялил пиджак и галстук?

Жара стоит, не продохнуть.

— С непривычки, дядя Андрей. Последний раз в офисе был весной.

Я расстегнул верхние пуговицы рубашки, поднял руку, отвёл назад, и Лена начала делать вращательные движения.