Скорее всего на счёт всего, что с нами случилось и что может произойти в дальнейшем.

Меня неожиданно пробирает дрожь, и я ёжусь. Прохладно.

Хочется пить и немного есть.

Хотя, с другой стороны, вообще ничего не хочется.

— Наверное, ехать надо, — вдруг говорит Егор, а я думаю лишь о том, что не хочу, чтобы наш зрительный контакт разрывался.

Мне сейчас так спокойно. Впервые за долгое время. Век бы так лежала и тонула в голубом прозрачном озере его бесконечных глаз, затягивающих меня в своё пространство. Хочется прикоснуться к щеке Шторма, а потом дотронуться до губ.

Может быть, тогда я смогла бы понять, что именно чувствует ко мне парень. Есть ли хотя бы один шанс, что между нами всё будет как прежде?

— Ага, — только и могу вымолвить я.

Нужно ехать, иначе нас могут догнать шестёрки Арчи. И тогда чёрт знает, что с нами может случиться. Хотя, у меня сейчас такое чувство, словно мы убегает от пустоты. Будто за нами никто не гонится, будто это всё просто иллюзия, наши фантазии. Какая-то глупая игра.

Егор вздыхает и с трудом садится, шумно выдыхая. Потирает заспанные глаза, секунду медлит. Смотрит на руль, будто это скучная домашняя работа, которую задали в школе, и совсем не видит его.

После неожиданно начинает поднимать своё сидение, чтобы вернуть его в нормальное состояние.

Я с трудом сажусь, сгибаю колени, разминая их. Спина болит, мышцы совсем не слушаются.

Я поднимаю кресло, вздыхаю. Смотрю на запотевшее окно и вытираю костяшками пальцев стекло, чтобы взглянуть на улицу. Уже светло, и я могу разглядеть деревья, образующие лес. Кроме крон непроходимых дебрей я вообще ничего не вижу.

Егор в очередной раз шумно вздыхает, кладёт руки на руль, пару раз стучит пальцами по кожаной обивке.

Я отрываю скептичный взгляд от природы и пытаюсь найти рюкзак, в котором должны были остаться парочка банок с водой. У меня под ногами его нет — оборачиваюсь, чтобы проверить заднее сидение, и в ужасе замираю. Там пусто.

— Стопэ, а где Матвей? — выпаливаю я.

Егор резко оборачивается, чтобы посмотреть назад. Его взгляд скользит по сидению, затем обследует пол, словно парень надеется, будто Иркутский свалился во сне, но нигде нет даже намёка на присутствие нашего пассажира.

— Сумка тоже пропала, — бормочу я, пытаясь сдержать накатывающую на меня панику.

 — Там пистолеты были! Еда… Боже, документы, деньги… — мой голос превращается в писк. — Он стащил всё, что у нас было!

Штормов ничего не отвечает, поспешно покидая машину. Я следую его примеру.

Прохлада тут же окутывает меня, вонзаясь в кожу. Кеды скользят по мокрой после дождя траве, на которой всё ещё витает туман. Сейчас от силы четыре-пять часов утра.

Я осматриваюсь, огибая автомобиль и замирая возле капота. Мы на трассе, окружённые лесом.