— Ты серьёзно? — усмехается парень, нервно сверля взглядом оружие в руке Маши.

— Почему он? — спокойно спрашивает сестра.

Что за загадки? Разве нельзя просто рассказать всё, как есть на самом деле?

— Симка оформлена на него, он заказал цветы для Егора, — сверлю взглядом Андрея, постепенно начиная понимать ситуацию. — Он знал всё про нас. Мог запросто сдать Арчи местонахождение склада. И Рома был заодно с ним! — картинка складывается в один паззл, и чувство понимания окутывает меня, с невероятной скоростью заполняя пустоту внутри. — Он ведь раньше работал на Арчибальда. Мог быть шпионом. Вот почему именно Рома засветился на камере в больнице. Они работали заодно.

Андрей коротко смеётся, исподлобья наблюдая за нами.

— Тогда почему он мёртв? — спрашивает Таран, и я замираю.

Действительно, почему?

— Убрал, как свидетеля, — голос за спиной принадлежит Максу. — Верно ведь? Это в твоём стиле.

Рыжий неуверенно переступает с ноги на ногу, смотрит на боксёра, затем на Машу, словно бы ища поддержки, но в наших глазах лишь холод и пустота. Это Андрей. Всегда был он. Каждую минуту, с каждым лживым словом и обещанием.

— Ты лишь отчасти угадала, — спокойно говорит Маша. — Рома действительно работал на Арчи. Антон поймал его, когда они с Крис ехали в Москву. Доходчиво объяснил, что если тот не будет шпионить за нами, то ему конец. Мучительно, медленно, но всё же конец. Это Рома сдал местонахождение склада, поэтому нас застали врасплох, — пару секунд молчит. — Но Андрей был со мной, он не мог похитить Егора.

— Тогда кто это сделал? — картинка снова рушится на кучу частей, будто бы противный ребёнок ломает тщательно собранную мозаику.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Маша переводит пистолет на другого человека, и я непонимающе переступаю с ноги на ногу.

— Он, — холодно говорит сестра, снимая пистолет с предохранителя.

Да нет, быть этого не может.

— Серьёзно? — усмехается парень. — По-твоему, у меня есть мотивы?

Маша молчит, а потом обращается к Егору:

— А что ты скажешь, Шторм?

Я замираю, смотря на лежащего под тёплым одеялом Егора. Взгляд голубых глаз печальный и вымотанный, умоляющий оставить его в покое. Укол жалости и боли пронзает сердце, и я еле-еле сдерживаюсь, чтобы не пересечь расстояние и не заключить любимого в объятия. Что же с ним было за всё время после операции? Почему сейчас передо мной потрёпанный жизнью человек, а не улыбающийся мальчишка, уверявший меня, что операция пройдёт успешно?

— Я тоже так думаю, — тихо, выговаривая каждое слово, произносит Егор. И я не понимаю, чьи слова он поддерживает: Машины или же нет. Его дыхание сбившееся, голос хриплый. Ему нужно поскорее в больницу, чтобы получить помощь врачей, а не находиться в этой непонятной квартире и выяснять, кто из нас предатель.