— Догнать Зодчего! Догнать! — завизжал откуда-то Игнатьев. Жив. Отлично.

Ему в ответ откуда-то с запада донёсся угрожающий рёв, отвлекая на себя внимание.

— Его доблесть… — выдохнул Капелюш. У него из носа текла кровь. — Я почти пустой. Всё потратил.

— Турбин? — уточнил я, глядя на лежащего витязя. Он не мог погибнуть вот так просто. Тот, кто сбил Снегова с ног, занёс над ним молот, но смотрел в сторону, откуда доносился рёв. Не дотянусь, никак не дотянусь. Но бросать нельзя! Чёрт!

— Я тоже пуст, ваше благородие.

Тварь Изнанки с воем вырвалась из леса, сразу же разрезав ближайшего к ней человека. Трёхметровый гигант с лапами, заканчивающимися кривыми зазубренными клинками, тяжело зашагал к лесозаготовке, переваливаясь с ноги на ногу. В него полетели первые заклинания, но в ответ на них монстр лишь заревел громче и перешёл на бег.

— К Снегову. Вытаскиваем, — приказал я. Мой водник уже мчался к поверженному витязю, прихрамывая. Его левая нога была обожжена до мяса. В последний миг перед падением молота, Капелюш смог прикрыть павшего начальника гарнизона ледяным барьером. Стена треснула под ударом, но выдержала. Телохранитель же остановился и без сил повалился ничком. Молотобоец же отшатнулся и бросился прочь.

— Тварь! Тварь Изнанки! — заорали в ночи. — Бежим!

— Стоять, ублюдки! Сражайтесь! — заорал Игнатьев. — Убейте её! Зодчий не уйдет!

Про нас будто бы и забыли. Лес сверкал от магии, ревел криками ярости и боли. Когда мы оказались возле витязя, тот очнулся. Попытался встать, но ноги его не слушались. Мы с Турбиным подхватили здоровяка, помогая ему.

— Нет, — сказал женский голос. Алевтина с арбалетом в руках стояла в паре шагов от нас. Оружие целилось мне в грудь. — Вы не лишите меня мечты.

Дуга арбалета лязгнула, распрямившись, но я даже не почувствовал удара. Один из оберегов на защиту от кинетики щёлкнул, перехватывая выпущенный Алевтиной снаряд, и в тот же миг Турбин машинально метнул нож. Оружие вошло в горло дочке Володина, и та схватилась за рукоять обеими ладонями. Изумлённо посмотрела на моего телохранителя, силясь что-то сказать.

— Чёрт… Это ж баба… — выдохнул тот, побледнев. — Как же так… Это ж… Я женщину убил⁈

— Приди в себя, Турбин!

Алевтина упала на землю, не сводя взгляда с Турбина, и мой охранник едва не бросился на помощь.

— Да соберись ты! — одёрнул я его.

Воздушник закивал отстранённо, но продолжал пялиться на убитую.

— Давай, доблесть, двигайся сам! — просипел я витязю, пытаюсь его поднять. Снегов и так-то был немаленьким, а тут ещё и боевой доспех. Плюс топор, который крепился цепью к пластикоровому наручу и волочился следом, будто уставшая от прогулки собачка, которую тащит за собой не менее уставший хозяин. Пришлось прибегать к магии.