Зато тут же включилась в схватку трех орудийная батарея 152 мм пушек Кане от Дальнего. Дистанция стрельбы из них достигала 11 верст с «довеском». И «Асаму» накрыло близким недолетом, который воздействовал на самураев, кипевших жаждой мести, отрезвляюще. Все же они учились у англичан, а сам адмирал Горацио Нельсон признавал, что одна пушка на берегу стоит трех на корабле.

— Жаль, не потопили «Касугу», Александр Викторович! Эх, тогда бы была полная победа!

Эссен хмурился, вид у командира «Севастополя» был еще тот, малость потрепанный и слегка «подкопченный», на белых повязках алые и розовые пятна.

Да и сам Фок выглядел не намного лучше — рука и плечо в бинтах, голова тоже обвязана, как прежде — на затылке, ближе к макушке, содран кусок кожи вместе с волосами. В горячке даже не заметил, пока не намок воротник кителя, и он это не ощутил.

— Аппетит приходит во время еды, так что быть вам адмиралом, — рассмеялся Фок и неожиданно стал крайне серьезным. Он встал рядом с Эссеном, и заговорил тихо, чтобы его слова никто не расслышал. И наблюдал за выражением крайнего удивления на лице Николая Оттовича. Однако вскоре оно сменилось на понимание.

— Примите добрый совет. Пока не поздно прикажите поднять сигнал адмиралу, что вы собственными глазами видели, как героически погибла наша подводная лодка, потопившая в торпедной атаке вражеский броненосец и повредившая другой. И оповестите о том команду «Севастополя». Евгений Иванович поймет и сделает тоже самое!

— Я понимаю, — кивнул Эссен, — никто не должен знать, что мы ставили мины в нейтральных водах. А если будут подрывы в будущем, то есть отговорка — здесь часты шторма…

— У истории своеобразное чувство юмора, Евгений Иванович, — Фок усмехнулся, искоса посмотрев на Алексеева, что выглядел как потрепанный жизнью бывалый пират, возвратившийся из удачного набега.

Адмиральская борода подгорела, и после работы парикмахера, изрядно уменьшилась в размерах, зато приняла пристойный вид. Правый глаз наместника закрывала белая повязка, хорошо, что не черная, да и глаз остался целым. Зато бровь серьезно пострадала — ее почти срезало раскаленным осколком. Левая рука на перевязи, но в деснице наместник сжимал бокал коньяка, и выражение на лице было самое торжествующее.

— Сколько живу, столько в этом убеждаюсь!

Еще бы — как не крути, но со дня легендарного Синопского сражения, где отряд под флагом вице-адмирала Нахимова разгромил и уничтожил турецкую эскадру Осман-паши, русский флот не одерживал более никаких побед. Да и воевали только с теми же турками четверть века тому назад — но Черноморский флот в то время представлял собой самое жалкое зрелище — несколько пароходов, громко названных крейсерами, да минные катера, что пытались подорвать турецкие броненосцы.