— Так вот куда делся Рыжик…　

Поднимаю брови. С тех пор, как я получила право разглядывать Мирона столько, сколько мне захочется, я рассмотрела каждый его сантиметр. И шрамы на руках показались мне странными. Я вспомнила наш разговор про собаку и Ивана. Во мне родилась догадка.　

— Черт, я хотел толкнуть какую-то умную речь, а в итоге сказал лишнее.　

— Спасибо, что помог мне тогда.　

— Я не хотел говорить…　

— Знаю, ты не любишь напрашиваться на благодарность. Но я рада, что это сделал именно ты. Да и никто больше из моего окружения на такие вещи не способен.　

— Возьмем щенка? — Мирон быстро переводит тему. — Хочу, чтобы сын рос с собакой. Пусть и с маленькой.　

Не могу сдержать улыбку.　

— Мне очень нравятся шпицы.　

Лицо любимого тоже светлеет.　

— Тогда идем знакомиться. Заводчики опытные, щенки расписаны на месяцы вперед. Так что нам приготовлен уже конкретный приятель.　

— Он просто обязан мне понравиться!　

Обратно мы ехали уже с маленьким Рыжиком. Дома наш ждал его будущий друг, наш сын. А я крепко сжимала руку мужа и думала об одном — всегда, всегда нужно давать себе еще один шанс обрести счастье.　

Спустя 7 лет

Мирон　

— Папа, а правда, что моего настоящего папу зовут Иван?! — кричит Матвейка издалека.　

Фраза получается корявой, а вот смысл ее заставляет нас с женой похолодеть. Хотя воздух густой от жары, даже тень дачного дома ее родителей мало спасает.　

— Матюш, с чего ты взял? — Лада выбегает из веранды навстречу сыну.　

Теща тоже отходит от стола, бросает огурцы недорезанными. Ахает и чего-то бормочет. Она уже не только смирилась со мной, но и признала счастье дочери. Так что теперь напугана этим приветом из прошлого.　

— Кто это тебя надоумил, сынок? — с надрывом интересуется она.　

Я тоже шагаю с крыльца, чувствую, назревает разговор.　

— Бабушка Алисы сказала, что мама раньше была замужем за Иваном, и у них родился я. А потом папа нас украл. Она сама видела!　

Матвей не выглядит перепуганным, не плачет. В голосе нашего будущего первоклассника скорее любопытство. Хоть он развит лучше некоторых сверстников и крайне любознателен, сейчас явно до конца не понимает, о чем говорит.　

— Сыночек, она наврала тебе! — Лада злится.　

— Вот старая сплетница, — тихо бросает ее мать.　

Я подхожу к своему ребенку. Ведь с вопросом он изначально прибежал ко мне.　

— Мы пройдемся за домами, Лад. И поговорим, — обращаюсь к жене.　"

"Она распахивает взгляд мне навстречу — он повзрослел чуть, но не утратил искренности. Замираем, глядя в глаза друг другу, и я вижу в омутах любимой доверие. Год за годом оно только крепло. Но сейчас не об этом.　

— Мм… Да, конечно. Объясни ему все, Мирон.　

Лада легко уступает мне право важного разговора.