Амалия открыла рот, чтобы спросить, не приходилось ли ее собеседнику самому прибегать к такого рода предсказаниям, но она вспомнила, что Сергей Васильевич не любит делиться подробностями прошлых дел, и решила, что лучше сейчас не тратить время на бесполезные расспросы.

— Думаю, — продолжал меж тем Ломов, — что Арсений вызовет кого-нибудь из близнецов на дуэль и прикончит его. Вот вам и выстрел, сударыня, вот вам и падение, которые присутствовали в его видении. Можно даже стреляться на берегу Финского залива, чтобы весь сон стал явью.

— Ага, — с удовлетворением промолвила Амалия.

 — Значит, вы, Сергей Васильевич, тоже ломаете голову над этими снами?

— Поскорее бы нас отправили на дело, — вздохнул Ломов, не отвечая на ее вопрос. — Я уже заждался, ей-богу. Чего они медлят, не понимаю…

— Действительно, — протянула Амалия и задумалась. Сергей Васильевич посмотрел на нее и, не удержавшись, покачал головой.

— Вы, сударыня, отвлекаетесь на несущественные мелочи, — проворчал он. — Несущественные, само собой, по сравнению с нашим заданием. Какая для нас разница, что случится с близнецами или не случится и почему кто-то видит сны, которые ни с того ни с сего стали сбываться? Вы меня простите, Амалия Константиновна, но после вечера у графини Хвостовой вы ходите сама не своя.

Может быть, лучше предоставить сны профессору Ортенбергу, а мы займемся нашими земными делами?

— Что ж, — сказала Амалия, хмуря свои тонкие брови, — если я не найду удовлетворительного объяснения, мне, наверное, только и останется, что положиться на господина профессора. Но пока время еще есть, так что…

Ломову не нравился настрой его собеседницы. Он считал, что агент Особой службы должен уметь выделять главные цели и подчинять им все второстепенное; а по всему выходило, что для баронессы Корф как раз второстепенное и вышло на первый план.

Ей нет дела до того, что они могут не вернуться с задания, что их вообще могут убить еще до того, как они выполнят свою миссию; она даже не пытается понять, что их провал будет значить для страны, — подавай ей разгадку таинственных снов, и все тут. Но самое неприятное заключалось в том, что Сергей Васильевич и сам был не прочь узнать, что же, собственно, значила вся эта чертовщина.

— Хорошо, — сказал он вслух, — давайте попробуем найти объяснение вместе. Итак, первая версия заключалась в том, что Оленька Левашова рассказала некий сон, который Арсений принял за свой кошмар, приснившийся ему накануне. Он не помнил хорошенько, что его так напугало, но ему показалось — по некоторым деталям, которые упомянула девушка, — что это тот же самый сон. Все верно?

— Да. Потом Лизу нашли мертвой, и я узнала, что она должна была унаследовать состояние своей бабушки.