— Я, конечно, понимаю, научный подход и все такое, но…

— Надо иметь уважение к мертвым, — закончил Володя.

— Разумеется, но только вскрытие способно определить истинную причину смерти, — пробормотал Ларион. Он понимал, что затронул тему, которая неприятна окружающим, но соблазн покрасоваться, сказав что-нибудь умное, оказался слишком велик. — Не могла же Елизавета Кирилловна умереть от того, что ее сестре приснился сон!

Оленька рухнула на диван, спрятала лицо в подушку и зарыдала.

— Ларион, выйди вон! — рявкнул Володя. Учитывая напряжение, в котором они все находились, он даже не дал себе труд быть вежливым.

— Я попрошу вас… — начал уязвленный молодой человек.

— Ларион, — вмешалась Машенька, — подумайте, прошу вас, каково теперь Оле… Уйдите, пожалуйста.

И Лариону пришлось ретироваться, причем в дверях он едва не столкнулся с Арсением Истриным, который только что приехал и успел выразить свои соболезнования Кириллу Степановичу и Наталье Андреевне.

Завидев Арсения, Оленька почти сразу же перестала плакать, а молодой офицер, немного нервничая, сказал, как он сожалеет о случившемся, и добавил, что он бы все отдал, лишь бы Елизавета Кирилловна была жива.

По правде говоря, Арсений нервничал из-за присутствия близнецов, чьи колкости не забыл и не простил. Ему было бы гораздо легче, если бы в малой гостиной были только он, его сестра и Оленька.

Что касается Лариона, то, пройдя несколько десятков шагов, он остановился возле окна и задумался, что ему делать дальше. Уходить ему не хотелось. Он горел желанием помочь Левашовым, не важно как, и просто взять свою фуражку и удалиться представлялось ему настоящим предательством.

Из большой гостиной, где находились безутешные родители, доносились приглушенные голоса, потом Наталья Андреевна заплакала, и женский голос стал ее утешать. Ларион вспомнил, где слышал его раньше — по всему выходило, что старая дама, которую он видел мельком на вечере у Базиля, тоже приехала выразить свои соболезнования. Мужской голос, глухо: бу-бу-бу. А это, должно быть, ее племянник, скучный отставной военный. Тут Ларион бросил взгляд за окно, возле которого стоял, и все, что хоть отдаленно напоминало мысли, разом вылетело у него из головы. В даме, выходившей из нарядного экипажа, он признал незнакомку, которую раньше видел возле Аничкова дворца и которая произвела на него неизгладимое впечатление.

Ларион сначала застыл на манер соляного столпа, потом сорвался с места, сделал движение в сторону большой гостиной, но в конце концов поспешил в другую сторону, к лестнице. На ступенях он оступился и покатился кубарем, но, поднявшись на ноги, убедился, что не разбил очки и ничего себе не повредил.