Аид стоял на коленях, тянул воздух, пытаясь вдохнуть. Сила утекала сквозь пальцы. Его дар выжигал отраву, и он знал, что это не убьет его, если только…

— Не помешал, голубки? — насмешливый голос первого советника разорвал тишину сторожки. Лавьер попытался подняться, доползти до своих клинков, но тело не слушалось, отказывалось подчиняться, а сознание затягивалось пеленой.

— Что, Ран, не по вкусу тебе отварчик? Горьковат? — со смешком спросил Барнетт. — Что же вы молчите, Верховный? Кстати, ваши стражи вам уже не помогут. Смирись, Ран, ты силен, но даже твоя сила не сможет мгновенно выжечь чистый сок луарте.

И мне этого времени хватит, поверь. — Он демонстративно вытащил из ножен синюю сталь, провел по лезвию пальцем. — Твоя сила покинула тебя. Это ведь самое страшное для тебя, Ран, — остаться без силы, без твоего ужасающего дара тьмы! Кто ты без него? Всего лишь человек. Ты никогда не желал быть просто человеком, не так ли? Не представляешь, Ран, что я чувствую, когда вижу тебя вот таким, на коленях, — советник улыбнулся, — я испытываю возбуждение, когда смотрю в твои глаза, затянутые болью. Я так мечтал об этом. Непобедимый Ран Лавьер стоит передо мной на коленях и беспомощно ждет, когда я убью его! Божественное чувство.

Советник шагнул к Лавьеру.

Оникс не хотела смотреть на это. Она отвернулась от аида и сделала шаг к двери.

— Не торопись, крошка. — Барнетт схватил ее за рукав.

Советник лениво отвесил ей оплеуху, и Оникс вскрикнула от неожиданности.

— Я сказал, не торопись, — процедил он. — Ты мне еще пригодишься.

Темный кинжал просвистел в воздухе и мягко вошел в левое плечо желтоглазого пса.

Раяна и советник изумленно обернулись туда, где еще мгновение назад на коленях стоял беспомощный аид, и попятились, потому что Лавьер вскидывал для броска второй кинжал.

Но и Барнетт уже пришел в себя и оскалился, вытащил из своего тела лезвие, отбросил. Он понимал, что воспользоваться даром аид пока не может и сам настолько слаб, что убить его будет легко. Даже то, что он промахнулся и попал лишь в плечо, а не в сердце, говорило о многом.

Советник отпустил девушку и пошел к аиду, а Оникс рванула за дверь. На пороге она споткнулась о мертвое тело стража и почти упала, с трудом удержав равновесие.

Но тут же выпрямилась, схватила под уздцы свою лошадь, запрыгнула в седло, путаясь в юбке. И ударила кобылу по бокам.

Она ударяла лошадь снова и снова, сожалея, что на ее сапогах нет шпор, и желая, чтобы животное не бежало — летело, унося ее как можно дальше от этой сторожки и от людей, что были в ней.

Оникс погоняла лошадь так отчаянно, что та подвернула ногу, угодив копытом во влажную ямку. И девушка перелетела через шею лошади, не удержавшись, мешком свалилась на мох и скатилась вниз по склону.