И подсознательно я уже сделала выбор, но сегодня нам лучше побыть порознь. Разворачиваюсь, собираясь уйти, но Динар обнимает меня за талию и привлекает к себе, накрывает мои губы своими. Я сопротивляюсь, но больше для видимости. И в итоге сдаюсь.

– Я услышал тебя, Наташа. Обещать ничего не могу. Слишком много факторов извне, на которые я не могу влиять, но в одном ты можешь быть уверена: в обиду я тебя никому не дам и Макса из передряг вытащу. – Он берёт мою руку и прикладывает к своей груди. – Давить я на тебя не буду, как и скрывать правду: для меня будет спокойнее, если ты останешься с Максом.

Я чувствую, как сильно бьётся его сердце, и поджимаю губы. Снова хочется заплакать.

– Неужели совсем нет ко мне чувств, кроме ответственности за жизнь и влечения?

Динар отпускает и убирает руки в карманы брюк. У меня сердце рвётся на части от его взгляда.

– Ну почему же нет? Есть, конечно. Но иногда одних чувств недостаточно, чтобы всё было по-другому.

Это ведь почти признание? Но почему мне снова больно?

– Ты идёшь или нет? – Он прислоняется к капоту и достаёт сигареты, продолжая смотреть на меня.

– А ты почему не уезжаешь?

– Хочу убедиться, что ты зашла в здание и за тобой не пошёл твой бывший полуобморок.

Я же ему руки выкручу, если сейчас прикоснётся к тебе.

– Что? – Непонимающе разглядываю лицо Динара, а он кивает куда-то в сторону.

По спине бежит холодок, когда я замечаю Илью. На его лице осуждение. Как давно он ждёт? Так Асадов специально меня поцеловал, чтобы Илья это увидел? Господи, да за что? Стоит только подумать о том, что у него есть ко мне хоть капля нежных чувств, помимо похоти, как он всё разом перечёркивает.

Динар закуривает и, прищурившись, наблюдает за Ракитиным.

Кажется, Илья потерял дар речи, потому что выглядит сильно ошеломлённым.

– Ну? Долго ждать, когда ты отомрёшь? У тебя не будет больше шанса с Наташей поговорить. И слова выбирай, а то я, когда злюсь, плохо себя контролирую.

– Наташ… – тихо произносит Илья. – У вас сколько разница в возрасте? Он же в отцы тебе годится… Или он тебя принуждает к чему-то, да?

Динар смеётся и переводит на меня взгляд:

– Ну, Наташ, принуждаю я тебя к чему-то? Что молчишь? – насмешливо спрашивает он.

Я прожигаю Асадова уничтожающим взглядом.

– Так ты из-за него со мной рассталась? Променяла меня на старый член? И как оно? Не жалеешь?

Лицо Динара принимает угрожающий вид.

– Я, кажется, просил без грязи? Наташа очень нежная и ранимая девушка. Почти, как моя психика.

Не знаю, что на меня находит, но если на то пошло, Асадов заслуживает слова, которые я собираюсь произнести. Устроил мне эмоциональную встряску, так вот пусть и получает ответку!"

"– Нет, Илья, я не с ним. Он… он домогается меня, – говорю, напуская на себя страдальческий вид, и даже готова пустить слезу.