Должен признать, этот хмырь очень хорошо владеет техниками Бездны…

Тем не менее, другие осколки продолжали погружаться внутрь черной сферы. У нас просто не хватало рук, чтобы спасти их все.

— Оно притягивает осколки, — процедил босс, усиливая защиту Бездны вокруг нас, — Словно хочет… собрать их?

— Оно хочет исправить все, что ему кажется дефективным, — коротко бросил я, — Таким уж оно создано…

Я чувствовал, как меня самого тянет к Черному Солнцу. Чем-то я ему тоже не понравился… Только энергия Бездны, окутывавшая нас с боссом плотным коконом, спасала от участи других богов.

Из коридора доносились звуки боя — там Соколов, Настя и Эмми сражались с Кривотолковым и Тенью. Похоже, противники были слишком увлечены схваткой, чтобы заметить происходящее с осколками.

Черное Солнце вдруг вспыхнуло с такой силой, что пространство вокруг исказилось. В его глубине начали проступать лики поглощенных осколков — увы, мы с Незнакомцем спасли не всех…

Соколов и Кривотолков, два бывших боевых товарища кружили по залу, обмениваясь ударами. Их ауры сплетались в причудливый узор — чистая сила Соколова против искаженной мощи Кривотолкова.

— Вспомни, Дима! — крикнул Соколов, уклоняясь от особенно коварного выпада, — Тот рейд в Северные пустоши!

Кажется, он до последнего надеялся докричаться до настоящего Кривотолкова.

Кривотолков не ответил — только оскалился, и его аура полыхнула с новой силой. Воздух вокруг него начал искажаться, словно само пространство не выдерживало присутствия его искаженного Дара.

— А помнишь ту заварушку на Урале? — Соколов продолжал говорить, методично отражая атаки, — Когда мы вдвоем держали перевал против целой орды тварей?

— Заткнись! — прорычал Кривотолков, — Эти воспоминания… они ничего не значат!

Но что-то в его голосе дрогнуло. На миг его движения стали менее уверенными, словно часть прежней личности пыталась пробиться сквозь чужой контроль.

Соколов заметил эту заминку и рванулся вперед:

— Как же разрывает между желание вправить тебе мозги и тут же выбить их наружу… Дима, твою ж! Где твоя гордость⁈ Почему урожденный Кривотолков позволяет помыкать собой какому-то смерду? Борись с этим!

Но Кривотолков вдруг расхохотался — жутким, механическим смехом:

— Борись? О нет, Гриша… Я наконец-то свободен. Свободен от всех этих… условностей.

Его следующий удар был настолько силен, что Соколов отлетел к стене. Князь с трудом поднялся, сплевывая кровь.

— Мне открыли глаза, — Кривотолков медленно приближался, и воздух вокруг него продолжал искажаться, — Показали истину. Старый мир должен умереть, Гриша. И ты… ты умрешь вместе с ним.

Соколов встал в боевую стойку, но было видно — силы его на исходе. Раны, полученные в предыдущих схватках, давали о себе знать.