Грейс отбросила эту мысль и присела в глубоком реверансе, наслаждаясь своей неузнаваемостью.

Он ответил ей легким поклоном.

Она на время прогнала Грейс прочь, позволив Далии занять ее место и начать флиртовать. В конце концов, она пришла сюда по делу.

Он чуть придвинулся к ней:

– У вас есть имя, прекрасная незнакомка?

«Только то, которое дал мне ты».

Снова эта улыбка, та самая, что ввергает ее в растерянность и во что-то еще, чему она не хотела давать название.

Чего она для себя не желала.

Он взглянул на герцогиню.

– А вы, леди, назовете свое имя?

Та посмотрела на герцога, на Грейс и снова на герцога.

– Я не уверена, что вы хотите узнать мое имя, герцог. – Грейс услышала это, и глаза ее широко распахнулись, но слова уже растворились в смехе, звонком, как колокольчик. – В любом случае, боюсь, что я уже устала от общения, покорнейше прошу меня извинить. – Она была одним из нескольких человек во всем мире, кто мог сказать такое и в самом деле никого не обидеть. – И я как раз вижу свободные качели вон на том дальнем дереве. – Она слегка вильнула пышным задом, скрытым яркими юбками. – Уверена, они ждут павлина.

Прежде, чем они нашлись с ответом, герцогиня уже отошла, протолкалась между изысканно одетой Марией-Антуанеттой и высоким, зловещим чумным доктором и растворилась в толпе, наверняка в восторге от мысли, что герцог и владелица одного из самых привилегированных лондонских борделей стоят и беседуют – и все благодаря ее влиянию. Грейс негромко что-то пробормотала, разочарованная тем, что их оставили наедине, хотя отлично понимала: это единственная возможность попытаться понять, зачем он вернулся.

– Ваша подруга всегда такая…

– Мимолетная? – подсказала Грейс. – Да.

– Я собирался сказать «эксцентричная», – уточнил он.

– И это тоже, – согласилась Грейс.

Тут он взглянул на нее.

Она не сдержала усмешку.

– Я тоже эксцентрична.

– Я имел в виду, собираетесь ли вы быть столь же мимолетной.

Несмотря на гомон толпы, какофонию людских разговоров, его слова звучали отчетливо и чувственно, оседая где-то в глубине ее сознания. Она отчаянно твердила себе, что не должна верить этому мужчине.

Этот мужчина украл у нее все.

Сегодняшний вечер не удовольствие, а стратегия.

Но он создал эту комнату, устроил прием, который на самом деле – чистая фантазия, и чтобы понять, зачем, понять правильно его замысел и пресечь его, Грейс должна сыграть в его игру.

Это будет несложно – разве не подобными вещами она все время занимается?

Она не дура и знает, чего он просит.

Грейс не обратила внимания на коварный внутренний голос и на возникшее беспокойство. Проигнорировала и мысль о том, что он флиртовал с другой женщиной. Пусть флиртует.