Они какое-то время продолжали смотреть друг другу в глаза, чувствуя, как их, словно одеялом, окутывает правда, затем он кашлянул и отвел взгляд, разорвав связь, перекатился на спину, снова уставился на деревья в вышине и произнес:

– Как бы там ни было, моя мама говорила, что любит дождь, ведь только тогда она видела в Ковент-Гардене драгоценные камни.

– Обещай взять меня с собой, когда будешь уезжать, – прошептала она в тишину.

Он сжал губы в твердую линию. Обещание словно было написано у него на лице, внезапно сделавшимся куда старше, чем полагалось по возрасту. Кивнул один раз. Решительно. Уверенно.

– И я позабочусь, чтобы у тебя были драгоценные камни.

Она тоже перекатилась на спину, юбки разметались по траве.

– Смотри же, не забудь, – поддразнила его. – И золотые нити для всех моих платьев.

– Да я закидаю тебя целыми катушками!

– Уж пожалуйста, – сказала она. – И еще мне нужна камеристка, укладывать волосы в прическу.

– Не слишком ли ты капризна для деревенской девочки? – поддразнил он.

Она повернулась к нему и широко улыбнулась.

– У меня была целая жизнь, чтобы обдумать все требования.

– Думаешь, ты уже готова к Лондону, деревенская девочка?

Улыбка превратилась в насмешливую гримасу.

– Думаю, я отлично справлюсь, городской мальчик.

Он рассмеялся, и этот редкий звук заполнил все пространство вокруг них, согревая ее. И в это мгновение что-то произошло. Кое-что странное, и непонятное, и чудесное, и удивительное, как предзнаменование. Этот смех словно отворил ее существо, как не могло сделать ничто другое. Внезапно она почувствовала его. Не просто его тепло рядом, где они соприкасались от плеча до бедра. Не просто то местечко, где рядом с ее ухом лежал его локоть. Не просто прикосновение его пальцев к волосам, когда он вытаскивал из них упавший лист. Всего его. Ровное его дыхание. Его уверенную неподвижность. И этот смех… его смех.

– Что бы ни случилось, поклянись, что ты меня не забудешь, – негромко произнесла она.

– Мы всегда будем вместе.

Она покачала головой:

Он наморщил лоб, и она услышала в его голосе силу:

– Я не уйду. Не смогу.

Она кивнула. И все-таки…

– Иногда это не твой выбор. Иногда люди просто…

Его взгляд потеплел – он понял, что она имела в виду свою мать. Он подкатился к ней, и теперь они оказались лицом к лицу, подперев щеки согнутыми руками, достаточно близко, чтобы делиться секретами.

– Она бы осталась, если бы могла, – твердо произнес он.

– Ты этого не знаешь, – прошептала она, неожиданно ощутив, как от этих слов защипало в носу. – Я родилась, а она умерла и оставила меня с человеком, который мне не отец, и он дал мне имя, которое вовсе не мое, и я никогда не узнаю, что могло бы быть, останься она жива. Я никогда не узнаю…

Он ждал.