Глубокий овальный вырез демонстрировал упругость груди и гладкую, усыпанную веснушками кожу. Ее медные кудри рассыпались по плечам, цеплялись за ткань, а один локон пленительно оттенял грудь, как дикое искушение.

Сочетание золота и меди превратило ее в солнце: его внезапно обдало невыносимым жаром.

Она должна немедленно снять этот наряд, иначе подожжет все здание.

На ее губах заиграла улыбка, а в глазах что-то мелькнуло, словно она прочитала его мысли. Она кивнула на его руку; он едва сдерживался, чтобы не смять волшебный цветок.

– Любимый фокус Фортуны.

– И просто превосходный, – проговорил он голосом хриплым и низким, как будто молчал несколько недель.

 – В особенности мне понравилась та часть, где она материализовала тебя.

– Это происходит не всегда. – Она улыбнулась шире, и Эван испытал безумный порыв выпятить грудь. Он готов сделать так, чтобы она улыбалась вечно.

– Меняемся? Мой приз на твой?

Она протянула ему бокал с налитым на два пальца бурбоном. Эван обвел взглядом комнату в поисках официантки.

– Доминион придуман, чтобы обеспечить вас удовольствиями, сэр. Вы думаете, немного бурбона – верх волшебства?

Он расслышал в ее голосе гордость и торжество, и ему захотелось зацеловать ее.

– Обеспечить меня удовольствиями, вот как?

– Обеспечить удовольствиями всех присутствующих, – рассмеялась она.

– А как насчет тебя? – спросил он. – Ты принимаешь в этом участие?

Она коротко качнула головой.

Она помолчала, и он увидел, что ответ уже готов, просто она не произносит его вслух. А он никогда в жизни не хотел так услышать ответ, как сейчас.

Он ждал. «Скажи мне».

– Потому что это мой бизнес, – сказала она наконец.

И явно недоговорила. – Потому что это мой дом, мой бизнес и мой товар. Я не участвую, потому что мое удовольствие – дарить его другим.

Она потупилась. Неужели покраснела? Господи, какая прелесть! Он хотел видеть этот румянец вечно.

– Если захочешь, то сегодня ночью, да.

– Мне бы очень хотелось, и сегодня, и каждую следующую ночь.

Она точно покраснела.

– Я предлагаю только сегодняшнюю.

Он сыт по горло одной ночью. Хочет их все.

– Что ж, я ее беру. И проведу вечер, убеждая тебя подарить мне больше.

Она неопределенно улыбнулась.

– Это не твердое «нет».

Она закатила глаза, но когда отворачивалась, он заметил игравшую на ее губах улыбку. Грейс вывела его из комнаты Фортуны, через большой зал, где к первой скрипачке присоединилась вторая, а рядом с первой танцовщицей самозабвенно кружились несколько пар.

Грейс остановилась, чтобы посмотреть, и золотые юбки обвились вокруг ее ног. Он проследил за ее взглядом. Танцевали три пары, и прижимались они друг к другу так, что это походило совсем не на танец, а на нечто куда большее.