– А может, и так, и что из этого? Тебе хорошо говорить, у тебя Катя есть, друзья, с тобой люди считаются, джип вон какой, а обо мне ты подумал? Только когда трудно тебе стало, вспомнил, приехал, Вова помоги… А, как только дело было сделано, все? Позабыл? Только от всех остальных пацанов я чувствовал уважение, но не от тебя. Ты не давал мне ходу, только ты, никуда не отпускал и игнорировал, хотя обещал по-другому! – чуть ли не кричал он мне шепотом.

Я просто опешил. То ли от справедливости этих слов, то ли от несправедливости. И от того, что сказать в ответ было нечего, я просто оттолкнул его с дороги, вышел, сел за руль, завел двигатель. Надеялся, что он сейчас выбежит и попытается остановить, но не дождался, совсем чуть-чуть. С прокруткой, обдавая весь двор пылью, даже вольер, с залаявшими алабаями, которые притихли тут же вслед, почуяв недоброе настроение.

Я летел над дорогой на бешеной скорости и чувствовал себя преданным. Потом обворованным. Затем проданным. Нет, скорее обворованным, если такое возможно – украсть друга. Ушастик не способен на предательство. Нет. Его сначала часто поили, потом подсунули кокаин, следом героин, рассказали сказки о будущей красивой жизни, и наконец, девочку подогнали. Ничего удивительного, что деревенский парень поплыл. А еще говорят – дружбу нельзя купить, продать можно. А вот же, купили же они. Это что же за два злобных гения на мою душу? Что я им сделал плохого, что они хотят лишить меня всего? Сначала – жизни, затем – друга, Катя – следующая, что ли? И тут я понял, где моя ошибка – показал им легкие деньги, большие легкие деньги. Они всего лишь увезли сумки, получили бабло и привезли, они подумали, что так можно жить, не зная, чей и какой труд стоял за этим моментом, а может быть, и чьи-то жизни. Сколько Палыч и Хохол шли к этому, Семеныч, кстати, тоже. Им достался самый легкий и финальный труд – привезти бабло. Деньги сведут с ума любого. А может, и меня? Раз, я не понимаю лучшего друга? Может, они уже между нами? Да нет, я же о нем заботился, когда не разрешал ему ехать с нами по клубам, например. А что было бы если его взял тогда Валиев, в клубе? Что бы он сказал тогда в ответ? А получилось, что ничего не получилось. Он все равно добился своего, а я остался крайний, в его глазах. Теперь он думает, что эти двое вывели его в люди, а не я, в свое время. Он теперь как ядерная бомба в руках террористов. Куда направят, там и рванет. А, может, на меня?

С такими мыслями я оказался вдруг у Катиного дома. Что я здесь делаю? Она же на учебе. Хотелось просто с кем-нибудь поговорить, а она единственный человек, кто успокоил бы меня, мое негодование. Появилось желание с кем-нибудь выпить, с другом, почувствовать, что есть еще друзья. Во, поеду к Филу. Но он сейчас должен быть в офисе.