Твоя вендетта сломала мне жизнь... сломала меня... — Вера замолчала, словно надорвавшись в попытке описать неописуемое и сделала глубокую затяжку.

— У тебя вообще не было бы никакой жизни, если бы не я! Тебя и на свете бы уже не было! — рявкнул он, и Вера вздрогнула. Договорил уже спокойно: — Давай начнем с этого. Муженек помог, как я вижу.

— Майер, не язви на эту тему, — сказала она с нотками пренебрежения, — не будь еще большим чудовищем, чем ты есть.

Он был прав, но она не собиралась признавать его правоту. Точно не вслух. И точно он не дождется от нее благодарности за спасение.

Она и так заплатила за это слишком дорогую цену. Думала, что уже за все рассчиталась, и не предполагала, что когда-нибудь придется вариться в этом заново. Заново проживать ту маленькую жизнь сломленного человека. Но он вернул ей эту боль. У нее было такое чувство, что ее швырнули о землю. Швырнули с такой силой, что от нее ничего не осталось. Она была абсолютно раздавлена и разбита на мелкие кусочки.

— Кстати говоря, это ты мне позвонила.

— О да, — скривилась Вера и измяла окурок в пепельнице. — Еще скажи, что сама к тебе вчера пришла.

Вчера... Ее саму резануло это «вчера». Казалось, будто все произошло в другой жизни. Ей стало больно.

— Как и много лет назад, — не преминул напомнить он.

Вера отвела взгляд и покусала губы. Не хотела вспоминать, но, к сожалению, вспомнила и это тоже. Сон, который приняла за игру своего воспаленного сексуальным желанием воображения, оказался правдой.

— Это не было по согласию, — возразила она.

— Неужели? Может, у тебя с памятью не очень, но я все помню. Тогда тебе было хорошо.

— Тогда? — переспросила язвительно. — Я бы могла сказать, что, когда видишь смерть, страшно хочется жить.

Секс — это жизнь, и во мне взыграли примитивные инстинкты. Но все еще банальнее. Я просто решила откупиться. Дать тебе то, что все мужики хотят от баб, — переспать с тобой. Чтоб ты меня не прибил. А ты не отказался.

— А почему я должен был отказаться? — Янис слегка пожал плечами.

— Не знаю. Не жди, что я примусь искать тебе оправдание.

— Мне оно не нужно, — он не смог сдержать раздражение. — Я в содеянном не раскаиваюсь. В ту ночь мы были на одной игле, хоть ты и упрощаешь свои мотивы. Мои инстинкты тоже сработали.

Не ты одна хотела почувствовать себя живой...

Ему в ту ночь тоже захотелось хоть что-то почувствовать. Что-то другое — не то, что одолевало его последние несколько месяцев, пока искал убийц сестры, осатаневший, одичавший, одержимый одной единственной целью. Какую только падаль не пришлось вытащить на свет божий, чтобы их найти. Что-то нахлынуло на него. Такое необузданное, с чем он не справился, и взял ее, когда она себя предложила. Не смог отказаться и не думал, что должен отказываться.