Как эта худенькая белокурая женщина умудряется тащить на себе столько? С каждой стороны по баулу, за подол ее платья держатся два паренька, примерно пяти-шестилетнего возраста, а за ее спиной в платке, концы которого были перехвачены на груди крест-накрест, спит девочка лет двух-трех. Неожиданно она остановилась и что-то спросила.

— Простите, не расслышал… — произнес я, перегнувшись в башенном люке.

— Вода есть? — зло повторили ее потрескавшиеся губы.

— А-а-а-а…. Сейчас! — нырнув в танк, быстро наощупь схватил свою флягу и спрыгнув на землю подал женщине.

Она пыталась напиться из фляжки, но это не удавалось ей: мешали пареньки — крепко держались за нее, мешала ноша за спиной.

Я было подумал, что мы попали неведомо как на реконструкцию, или съемки кино, даже хотел спросить их, а заодно и схохмить, но угрюмые лица, отрешенные взгляды остановили. Иногда их глаза вспыхивали такой яростью, когда останавливались на мне, что по спине тек холодный пот. Были в этом потоке и военные, кто в пилотках, кто без них. Пару раз заметил выделяющиеся формой буденовки… На одних были гимнастерки, другие в накинутых на плечи шинелях, не смотря на то что солнце ощутимо припекало.

Видя как эта женщина поит детей из фляжки, несколько людей подходят и тоже просят пить. Тут второй фляжкой не обойдешься…Хорошо что, по армейской привычке в танке есть запас воды.

— Керим! — Тишина… — Кар-р-рим!!! — Повышая голос, стараюсь не напугать детей.

— Я, товарищ лейтенант. — появился наконец механ «сорокчетверки»

Мазнув взглядом по столпившимся людям, он пулей нырнул в танк. Через пару минут стандартный термос стоял у гусеницы. Не забыл узбек захватить крышки от наших котелков, которыми удобно черпать воду.

Не зря, ох не зря его имя означает «щедрый». Мудро став на выдаче, Керим объявляет: — Детишек напоите, люди добрые. Откуда, из каких мест идете?

— В Минске жили, милАй.

— Из-под Бреста. Слышали небось? На границе с Польшей.

Мать моя рОдная!!! Сколько же мне надо еще доказательств, что м на войне? Я уже совершенно по другому стал оценивать то, что вижу и слышу вокруг себя. Но вот роздана последняя вода, люди расходятся, а рядом с нами остается только молодая женщина с детьми, которая первой попросили воды.

Глядя на нее, решил выяснить у нее. Внутренний голос предательски повторял на все лады — не может быть! Не мо-жет!!!

— Я смотрю, вещей-то у тебя с собой никаких?

— И четырех утра не было, как бомбы на наш городок упали. Выскочила из дому в чем была — только мальчишек своих и успела вывести. И вот идем с тех пор… Люди у нас добрые, понимают в несчастье, а так… ну чем бы кормить я их стала? — она подняла немного голову и пытливо посмотрела на меня.

— А муж-то твой где же?

— Военный он у нас, папка наш.