Приятным бонусом оказалось и найденное в нескольких танках НЗ иприличное количество гранат Ф-1.

Во время этого процесса над нами пару раз пролетели немцы, но вид разбомбленной колоны их не привлек, а наша предусмотрительно замаскированная и укрытая техника не обнаружена.

Наконец основательно прошестив колонну, м приступили к самому печальному — погребению наших красноармейцев и командиров. По настоянию Павла Игоревича в этом учавствовали абсолютно все.

— Злее будут воевать!

Вернувшись к укрытой технике Нечаевпопросил построить людей, как он сказал для небольшого внушения.

— Значит так Орлы, думаю не надо говорить в какой мы оказались жопе, однако можно попасть и еще сильнее. Запомните, больше нет солдат и офицеров, а есть только товарищи бойцы или красноармейцы и... это очень важно — командиры! Сейчас только за слово «офицер» можно стать к стенке. Ошибка может нам всем стоить жизни и вообще, следите за своим языком, так как лишнее слово может подвести нас всех под монастырь. Как говорится «молчание — золото», помните об этом и лучше поменьше чешите языками поскольку «язык мой — враг мой», хорошенько запомните это!

Одного из «воентуристов» я посадил в притащеннй БТСом трехосный грузовик, Который к моему удивлению удалось легко и быстро завести. Саму машину заправили из слитого из баков бензином под завязку, да еще литров двести в найденной бочке взяли с собой.

Снова рядом со мной в люке устроился дед Павел. На этот раз он постоянно вертел головой, словно пытался что-то вспомнить. Пару раз я заметил, что он явно разговаривал сам с собой. Кивнув ему головой — мол, что случилось?

— Не могу понять… вроде именно тут я начинал воевать в сорок первом?

— Не понял, как это так, вы же из флотских?

— Тут такое дело, весной сорок первого я с группой товарищей был отправлен в двести четырнадцатую бригаду для прохождения спецподготовки.

— А где бригада дислоцировалась?

— Марьина Горка, близ Минска. Если сейчас за поворотом будут торфоразработки, то точно здесь!

До этого поворота было метров двести — двести двадцать, за ним только что скрылся дозорный БТР-152. Решение пришло на рефлексах — рука сама прижала тангенту переговорного устройства и полетел невидимо по эфиру сигнал вызова на рацию передового дозора.

— «Бэта», «Бэта», я «Альфа»!

— «Альфа», «Бэта» на связи.

— «Бэта» доложите обстановку!

— Впереди слева от дороги наблюдаю торфяник, отчетливо видны следы добычи, дальше на горизонте три черных дыма.