С каждой секундой этот шум усиливался, переходя в басовитое гудение, похожее на мощный гул трансформатора. Когда на конце орудийного ствола начали начали плясать искорки, а затем во мгновение ока развернулся сверкающий полукруг, я движимый рефлексом вбитым в подкорку, нырнул в башню и заорал в ларингофон: — Механик С-Т-О-О-О-П-П !!!

Но танк, как строптивый жеребец очень резко дернулся вперед… я еще даже успел удивиться этому, а потом просто все померкло.

Ой боженьки, боженьки... как же болит голова, просто раскалывается от боли, как будто в нее раскаленную спицу воткнули, а еще откуда-то доносится достаточно частое БУМ, БУМ, БУМ. Черт! Такого даже после самой жуткой попойки у меня за всю жизнь не было! Состояние хуже чем от самого тяжелого похмелья, хотя чем-то с ним и очень похоже. Только очень медленно могу ворочаться, это просто какре-то чудо чудное, что когда я падал, то ничего себе не повредил. Глаза раскрылись с огромным трудом. Осторожно осмотревшись по сторонам, понял что на мою удачу хорошо что хоть внутреннее освещение работало, правда очень-очень тускло. С огромнейшим трудом, и то не с первого раза смог рассмотреть своих парней. Слава богу они все явно дышали, а это сейчас было для меня самое главное! Очень, очень медленно и осторожно, как аквалангист на затопленном судне добрался до Степки Логинова и стал его не сильно трясти, до тех пор пока он со стоном не откликнулся.

Динамик переговорного устройства в шлемофоне донес до меня испуганный до истерики голос механика-водителя, Кольки.

— Николай… Ты чего орешь как не знаю кто… У меня голова колется на фрагменты... Можешь тише?

— Командир, так я шепотом... У меня сил нет даже нормально говорить...

— Где мы, куда эта… попали?

— А ты что видишь вокруг? Я до своих приборов не дотянусь... Сил нет никаких и морально-волевых тоже... От слова совсем...

— Командир... Ничего не понимаю... Вот только что была дорога отсыпаная щебнем и вдруг мы стоим на какой-то другой лесной дороге. Без щебня, просто грунтока... Ничего не понимаю...

— Что еще Коля? — даже эти короткие фразы мне даются с огромнм тудом.

— Мы стоим, командир...

— Ценное наблюдение...

И неожиданно нам всем по мозгам ударил отдаленный гром. Глянув в откртый люк четко вижу что небо ясное и намека на грозу нет.

Не знаю, сколько мы вот так проворочались в этом почти анабиозном состоянии внутри танка, так как на часы не смотрел, а время казалось стояло на месте, но все же постепенно все маленько оклемались. Сил как-то неожиданно явно прибавилось, и я с удивлением понял, что сейчас мне даже лучше, чем до этого непонятного группового обморока, как то легче что ли стало?

Припав глазами к перископу, удивился не меньше механика.