Так почему же мне сейчас так тошно и на душе кошки скребут? Потому что представлять ее сломанной и видеть вживую – разные вещи. И вместо победы я сейчас испытываю лишь горечь и отчаяние. Как мы могли? У нас были все шансы на “долго и счастливо”, но мы все прое… испортили, в общем.

Вставать с подоконника я не рискую, нужно оставить между нами как можно больше расстояния. Я бы с удовольствием поговорил с ней где-то за пределами спальни, вот только в последнее время она нигде не появляется, а если и приезжает на пары, то потом сразу едет домой. Но сейчас, оказавшись в ее комнате, где прошли лучшие моменты моей жизни, я понимаю, что разговор в университете был не такой уж плохой идеей. Потому что даже запах здесь особенный. Ее. А это, как выяснилось, мой персональный афродизиак.

– Игра затянулась. И надо признать, что она уже не приносит мне никакого удовольствия.

При этих словах Алиса морщится и я понимаю, что что бы я ни сказал сейчас, легче не будет. Нужно просто сорвать пластырь.

– Вместе мы не будем счастливы. Могли бы, но…

– Но я совершила ошибку, – едва слышно произносит она.

– Мы оба наделали много ошибок за это время, – пожимаю плечами. – Я тебя отпускаю, принцесска, – признаться, вслух эта фраза выходит более пафосно, чем я себе представлял, но главное, чтобы она поняла суть.

– Что, если я не готова тебя отпустить? – Она впивается в меня глазами, но несмотря на решительный тон, в них лишь боль. Она заранее знает ответ, но надеется. Всегда будет. И самое малое что я могу для нее сделать, это помочь ей отпустить.

– Ты словно цепь для меня, – голос звучит глухо, несмотря на то что внутри все вибрирует. – Тяжелая железная цепь. Я не могу тебя простить, никогда не смогу. Но и так продолжаться не может. Мы причинили друг другу достаточно боли, думаю, пора поставить жирную точку.

По ее глазам начинают скатываться первые капельки слез и мне приходится призвать все свое самообладание чтобы не стереть их пальцами. Я жду, что она задаст мне вполне логичный вопрос как мы сможем поставить точку, если нам предстоит видеть друг друга на учебе, но она молчит. А я решаю не говорить ей, что сегодня забрал документы из деканата. Скоро она и сама это заметит.

Марат остается верен своему слову. Он меня отпустил. И я это понимаю не столько по решительности его голоса во время нашего разговора, сколько по отсутствию в университете.

Несмотря на то, что прошло уже несколько недель, я все еще ищу его взглядом, будто как заядлой наркоманке мне нужна очередная доза боли и отчаяния, когда я увижу их с Дарьей. Вот только Савельева в основном одна, судя по слухам, она заполучила работу своей мечты и сейчас по коридорам передвигается исключительно глядя в экран телефона.