Прислушиваясь и терзаясь желанием испариться из этого дома незамеченной, но, когда слышу внизу быстрые шаги, мысли выбивает из головы мгновенно.

Это Палач.

Он появляется из-за угла, перепрыгивая через три ступеньки. Смотрит себе под ноги и поднимает взгляд в тот момент, когда я замершей тенью возникаю на периферии его зрения.

Несколько ступенек, которые остались между нами, позволяют взирать на него сверху вниз. Чертовски эксклюзивный случай!

Я вижу его всего, даже ту самую дырку в ухе, которую обнаружила не так давно. Каждую черту его лица и линию плотно сомкнутых губ.

Он дышит часто. И смотрит мне в глаза. Не помню, когда перестала бояться смотреть в глаза ему. Когда?! Не могу вспомнить…

Я не хочу возвращаться к разговору, который мы вели. Ни сейчас, никогда. Мне хватает того урагана, который уже все в душе перевернул, и если Палач попытается давить… если…

— Сюда давай, — говорит, протягивая руки.

Сглотнув слюну, вручаю ему коробку.

С рук моментально слетает нагрузка, которую до этого момента я толком не осознавала. Будто существовала отдельно от своего тела. Теперь оно о себе напоминает болью в мышцах и трепетом в животе.

Чертовым, чертовым трепетом!

А на животе стоящего передо мной парня следы от ногтей. Тонкие, уже исчезающие полоски с обеих сторон на прессе. Чуть выше пупка. Кто их оставил — я догадываюсь, и в голове раздается оглушительный «бам!». Так на меня сваливается понимание, что степень близости Палача с той блондинкой очень тесная, иначе ее пальцы не чертили бы узоры почти у него в трусах.

Он разворачивается на месте, и, спускаясь следом, я исподлобья сверлю взглядом кожу между его лопатками.

Суета внизу похожа на вокзальную. Даже несмотря на то что здесь всего человек семь и еще несколько на улице, у бассейна.

Мои глаза скачут по незнакомым лицам, разбегаются. Прыгают между парнями и девушками, сталкиваются со случайными брошенными на меня взглядами, в том числе той блондинки, которая полулежит на спинке дивана, забросив одну длинную ногу на другую.

От ее ленивой грации веет… сексуальностью. Да и раскрепощенностью тоже. В ее глазах легкое любопытство. Секундное, не больше. Я тоже отворачиваюсь.

В центре гостиной с себя стягивает майку здоровый парень, от шеи до пяток забитый татуировками. По центру его спины нарисован улыбающийся Будда в цветке лотоса, и это очень красиво.

— Рафа, — перекрикивает он музыку. — Дай бухнуть.

— Намасте, — смеется тот, выставляя на стол пивную банку.

Я теряюсь.

Пячусь к стене, прижимаюсь к ней спиной и складываю на груди руки.

Если кто-нибудь из присутствующих спросит, что я здесь делаю, отвечу — не знаю! Моя душа не просила вечеринок, будь у меня выбор, я бы здесь не оказалась, и я верю в это ровно две секунды, пока глаза не находят Артура.