— Так метет же, глаза залепляет… — попытался было оправдаться Кирилл, но тут же подумал: «Ведь метель и старшину не жалует», — и проглотил язык.

Тимощенко промолчал и пошел медленнее, пристально всматриваясь в еле различимые кусты вдоль линии границы.

Его невысокая, но плотная, широкоплечая фигура двигалась по холмистой поверхности ровно и, казалось, без всяких усилий.

— Когда же мы на границу выйдем, товарищ старшина? Все холмы да кусты…

— Это она и есть. Вон столб за кустарником — видишь? А за ним речка, — ответил старшина шепотом.

Но сколько ни всматривался Кирилл в снежную пыль, ничего не заметил. Пригнувшись, сделал несколько шагов к контрольно-следовой полосе, прикрыл ладонью глаза от метели, но и это не помогло. Ага, вон что-то темное обозначилось. Боец облегченно вздохнул: наконец он увидел границу! Может, там уже притаились нарушители и выжидают удобного случая, чтобы перебраться на нашу сторону?

За спиной послышался шорох. Кирилл вздрогнул и, круто повернувшись, схватился за винтовку. Перед ним стоял старшина. Он нагнулся и озабоченно осматривал маленький кустик.

«Что он колдует над ним? Кустик как кустик, — удивился боец. — Тысячи их тут…»

— Ты? — указывая на сломанную веточку, спросил Тимощенко.

— Вот еще! Нужна мне веточка, как…

Старшина ткнул лыжной палкой в кустик, и вторая ветка треснула.

— Видишь? А говоришь, не ты. Если не ты, то кто? Сама по себе не могла сломаться. Пройдет наряд, заметит. На границе всякую мелочь надо замечать, запомни! И сразу тревога: кто сломал? А вдруг нарушитель здесь прошел? Куда скрылся? Понятно? Учись ходить по-солдатски, не выноси далеко в сторону палки…

Все это было сказано тихо, ровным, спокойным голосом. Кирилл окончательно смутился: «Уж лучше бы выругал… Гляди, еще на вечерней поверке всей заставе расскажет…»

Кирилл чувствовал себя наказанным. Стыдно было в глаза смотреть.

«Вот тебе и веточка… Конечно ж, это я сломал. Эх, а еще собирался шпионов ловить… — скептически размышлял он. когда тронулись дальше. — Вон оно какое дело — на границе служить! Какая-нибудь никчемная веточка, и ту надо оберегать…»

Идти становилось труднее. Винтовка, гранаты, подсумок с патронами — все как-то потяжелело, мешало двигаться. В двух шагах прошел мимо лежавших в снегу повара Денисенко и инструктора служебных собак Селиверстова и не заметил их.

— Вот это-и есть наш правый фланг, — тихо сказал старшина, возвращаясь к месту, где залег наряд, — А теперь отдохнем малость — и на заставу…

— Що це ти, Кирюша, наче курча в дощ? — насмешливо пробубнил украинец Денисенко. Старшина сердито хмыкнул, покосился на него, и тот прилип глазами к биноклю, усердно осматривая свой сектор.

Когда подходили к заставе, начало темнеть. Дорога шла на подъем.