Ведь у него не только с ногой такое…

— Мы живучи, Юлия! Еще и повоюем с Николаем, и на свадьбе твоего «казарлюги» погуляем! — балагурил Банда, чтобы отвлечь женщину от грустных мыслен.

«Удивительный человек! Сколько пережито, сколько горя перевидано, а рассуждает, как школьник. Завидный заряд оптимизма заложен в нем», — думала Дубровина, глядя на улыбающегося Антона.

Откуда ей было знать, сколько душевных ран скрыто за внешне игривым настроением, показной веселостью. После освобождения Днепропетровска Антон узнал о гибели брата Евгения, возглавлявшего партизанский отряд в Приднепровье. А сколько близких друзей потерял за эти годы!

Но политическому воспитателю не положено выворачивать наизнанку свою душу, обнажать свои раны. Его обязанность — лечить душевные рапы своих подчиненных.

Победное шествие третьей военной весны застало пограничников на подступах к заветным рубежам. В изнурительных походах, в кровавых боях без малого три года готовились они к встрече с этими рубежами. Остались позади Збручск и Лугины, Ольховое и Днестр. Преодолевая бездорожье, капризы весенней погоды, упорное сопротивление противника, советские войска в начале апреля освободили Подгорскую область. Спустя несколько дней заставы уже были на границе, в тех местах, которые оставили в июне сорок первого года. Здесь полк снова был преобразован в пограничный отряд.

— Итак, товарищ начальник отряда, — говорил Кольцову генерал Кузнецов, назначенный начальником пограничных войск округа, — получайте приказ на охрану границы. Бои идут уже на территории врага. Только последние боевые соединения перейдут на сопредельную сторону, немедленно закрывайте все участки в довоенных пределах…

— Людей бы нам, товарищ генерал… — заикнулся Кольцов, но Кузнецов прервал:

— Знаю. Поредели наши ряды. Но какие люди остались у нас! Да каждый из них и за себя, и за своих погибших товарищей один справится. Верно, Антон Савельевич? — повернулся генерал к Байде.

— Верно, товарищ генерал, но…

— Никаких «но»! Сейчас каждый из нас должен работать за десятерых. Учтите: вслед за разгромленными фашистами от самой Волги тянется разное охвостье — полицаи, старосты, разный сброд. Среди них есть явные или скрытые враги, а есть и просто запуганные, растерявшиеся… Нельзя всех под одну гребенку… Вопросы будут?

— Все ясно, товарищ генерал!

Оставшись вдвоем, Байда и Кольцов долго молчали, обдумывая новые задачи.

— Грустно, — первым нарушил молчание Кольцов. — Сколько нас осталось, стариков? Собрать из всего отряда— одной заставы не укомплектуешь…

— Не надо, Сергей… Мертвым народ воздаст почести по заслугам, а мы займемся живыми.

И они углубились в дела, часто вспоминая павших в боях товарищей, которые так нужны были сейчас.