– Встаньте дети, встаньте в круг…

– У него ладони скользкие! – взвизгнула Таисия. – Фу! Пусть вытрет.

– У нее бородавки, – отбил подачу Тимофей, – а от них рак бывает.

– Дорогие! – запричитал Карелий. – Главное, сострадание к ближнему. Таисия! У Тимофея стресс, оттого он и вспотел. А вам, Тима, как не стыдно! Еще скажите, что можно заработать папиллому, погладив лягушку!

– О! Точно! – захохотал Тимофей. – Таська жаба и есть. Жуть, какая противная и дура. Калерий Леопардович, переведите меня в другую группу, к нормальным людям. Здесь моя личность уже переросла рамки, не может дальше совершенствоваться.

– Кто же психа к обычному народу посадит, – заухала Тася, – жену он убить хотел! А она вообще была? Он все навыдумывал! Виртуальный киллер!

– У Тимофея нет супруги? – влезла я в чужой скандал.

– Ну! – уперла руки в боки баба. – Глянь на него! Козявка с инфекцией! Кто на такого польстится! Выдумал он про свою семейную жизнь. Конек-Горбунок с темным прошлым.

Я не удержалась от смешка. Таисия любит оригинальные высказывания. То несгибаемые камни, а теперь Конек-Горбунок с темным прошлым. Может, ей нужно перестать убивать утюги, а предложить свои услуги какой-нибудь газете? Из Таисии может получиться золотое перо, у нее задатки борзописца!

– Кто? – заревел Тимофей и бросился на Тасю с явным намерением подбить ей глаз.

Но тихая, задавленная авторитарной матерью, нежная фиалка дала ему достойный отпор. Тася схватила с письменного стола карандашницу и швырнула в обидчика.

– Встаньте дети, встаньте в круг, – заблеял Карелий.

Куда там! Для обуздания любящих все человечество агрессоров требовались более решительные меры. В кабинете начались военные действия.

Тимофей изловчился, схватил Тасю за талию и стал бить ее головой о стену. Карелий Леопардович, продолжая громко и фальшиво распевать все ту же песенку, юркнул за кресло. Таисия вырвалась из объятий Тимы и стукнула его кулаком по кумполу. Тимофей взревел и запустил в даму цветочным горшком. Он угодил в застекленный книжный шкаф, осколки стекла водопадом посыпались на линолеум. Я присела и закрыла голову руками. Голос, нудивший «Встаньте, дети, встаньте в круг», начал удаляться, краем глаза я увидела, как Карелий Леопардович на четвереньках резво покидает поле битвы, очевидно, доктор не ждал от добрых самаритян ничего хорошего и предпочел благоразумно смыться.

Мою душу затопило негодование. Психотерапевт, оказывается, вульгарный трус! Служебная этика не позволяет ему бросать пациентов в беде, врач обязан защищать больного, но Карелий Леопардович предпочел спасать собственную шкуру, он прытко удрал из кабинета, воспользовался тем, что находился около двери.