– Здравствуйте, – без особой радости сказала я.

Психолог заморгал, потом воскликнул:

– Помню, помню! Маниакальная неприветливость, социопатия вкупе с синдромом безудержного обжорства и комплексом кастрации, осложненным неумением сочувствовать окружающим! Э… э… э… Васильева Дарья!

– Верно, – кивнула я.

– Какими судьбами вы у нас? – заулыбался Карелий.

– Приходила проведать больную, – не вдаваясь в подробности, ответила я.

– Превосходно, – похлопал меня по плечу врач, – занятия в группе не прошли даром. Вы научились думать о других. Я очень рад, что вам помог.

Маша закашлялась, я хотела распрощаться с доктором, но тот продолжал цепко держать меня за руку. Дернувшись пару раз, я спросила.

– А вы почему в хирургию заглянули?

– На консультацию, – пояснил Карелий, – помните Таисию и Тимофея?

– Конечно, их трудно забыть, – усмехнулась я.

– Они поженились! И сейчас тут лежат! Слегка повздорили! В семье разное случается, – закудахтал психотерапевт. – У него проломлен череп, у нее обе ноги в гипсе. Пустяки! А вы, заинька, не хотите походить в группу? Я сейчас как раз набираю новую.

– Извините, Петрозаводск Пумович, но мы спешим, – решительно заявил полковник.

Карелий Леопардович с огромным интересом посмотрел на Дегтярева.

– Как вы меня назвали?

– По имени. Петрозаводск Пумович, – ответил наивный Александр Михайлович.

Я с трудом сдержала смех, вот уж не думала, что приятель запомнит столь дикое имечко. Я же над ним подшутила, когда сказала, что врача так зовут.

Карелий обнял полковника за плечи.

– Понимаю вашу проблему. Глубочайшая обида на мир, стресс, ведущий к аневризме холецистита и закупорке камертонов мозжечка, отсутствие тонуса остеохондроза! Пойдемте, пойдемте. Вам необходима моя помощь! Прямо сейчас, мой бедный, глубоко страдающий друг.

Карелий потащил перепуганного Дегтярева по коридору.

– Муся, – озабоченно воскликнула Маня, – надо отбить полковника! Иначе этот Город Пумович его съест! Что за чушь он нес про камертоны, аневризму и тонус остеохондроза? Петрозаводск Тигрович нормальный?

– Нет, – мстительно сказала я, – нет, он псих, но не надо выручать Дегтярева. Полковник считал меня сумасшедшей и отдал на растерзание Карелию, пусть теперь посидит на занятиях в группе, поучится любви к окружающим!

– Муся, это жестоко! – воскликнула Маня.

– Вовсе нет, – не согласилась я, – ведь я не сообщила Леопардовичу, что Дегтярев обожает жареную картошку с грибами!

– При чем тут еда? – поразилась Маруся. – Пума Петрозаводкович не гастроэнтеролог, а психолог!

– Вот тут ты не права! Любой врач сначала выяснит у пациента, что тот любит есть на обед и ужин, а потом навсегда запретит ему прикасаться к этим продуктам.