Она была даже не бледная, а синяя, как мертвая эпилированная курица.

– Гамызиус, Мерут, Ципер, Шишилигнус, Эйлеаяшмо, Меооаптиум, Леамо!

Из носа у Склеповой хлынула кровь. Ножка стола отбивала дробь на плитах пола. Перстень Феофила Гроттера начал беспорядочно выбрасывать искры. Глиняная фигурка рассыпалась на глазах.

– Элеара, Пуприс, Мурдыкусул, Верояй, Мешисто, Гумрис…

Струйка крови из носа Склеповой обогнула рот и стекала по подбородку. Внизу она замирала и каплями срывалась вниз. Стеклянные банки на полках глухо взрывались.

– Я понял! Это истинные имена духов хаоса… Заставьте ее замолчать! – закричал Ванька.

Метнувшись к столу, Ягун рукавом торопливо стер с него куриную кровь. Никакой тряпки под рукой, разумеется, не оказалось. Стерев кровь, он поспешно схватил перстень, надеясь, что с его исчезновением магия иссякнет. Он ошибся. Силы, более могущественные, чем магия перстней, овладели Склеповой.

– Рогустус, Далеа, Вомкати, Паурцибу, Хмолис… – бормотала она.

Таня положила руку Гробыне на плечо.

– Гробыня, молчи! Достаточно!

Склепова ухмыльнулась. Стряхнула ее руку. Слизнула с губ кровь.

Ее взгляд по-прежнему был обращен в никуда.

– Медуснус, Гуалирас, Фушеэйно…

– Сама она не замолчит! Она не сможет! – Ванька рванулся к Гробыне и попытался зажать ей рот. Напрасная попытка. Склепова боднула его головой в лицо и оттолкнула с неженской силой. В следующую секунду Ваньку сгребла лапища Гуни. Медвежьи глазки потомственного сержанта смотрели цепко и хмуро. Кулак-кувалда стал медленно подниматься.

– Не трогай мою девушку! ТЫ!

– Гуня! Ты идиот! Заставь свою девушку замолчать, или через минуту она будет мертва! – крикнул Ванька.

Гуня застыл. Повернулся. Посмотрел на Гробыню. Потом на Ваньку. Затем снова на Гробыню. Медленно почесал лоб. Ванька схватил его за ворот, дернул, обрывая пуговицы.

– Гломов! Не тормози! Заставь ее замолчать! Она произносит имена духов хаоса!.. Знаешь, что такое хаос? – крикнул Ванька.

Плоское лицо Гуни посетил отблеск разума. Огромная ручища, сжимавшая Ваньке горло, разжалась.

– Хаос убьет ее!.. Гробыня должна молчать! Спаси ее!

Гуня шагнул к Склеповой, сгреб, прижал к полу. Даже могучему Гуне это стоило немалых усилий.

Гробыня вырывалась как безумная, бодалась, била его локтями, коленями. Когда Гломов зажал ей ладонью рот, попыталась отгрызть ему мизинец.

Даже с зажатым ртом Гробыня пыталась рваться и повторять имена. Однако в таком положении повторять их правильно она уже не могла. Сбилась, запуталась в звуках и вдруг прекратила вырываться. Всхлипнула. Стала жадно дышать через нос. Уже вполне осмысленно оцарапала Гуне нос.

– Отпусти ее! Ты ее задушишь! – сказала Таня.

Гуня осторожно оторвал ладонь от губ Склеповой.