Хотя… – она села на стул и принялась снимать костюм Джорджа, – когда вижу долги по счетам, меня начинает трясти. А тут штрафы пришли и машину недавно мне разбили.

– Отец? – спросила, зная ответ на свой вопрос. Но все же…

– Ну а кто? Только он. Как только я за дверь, он гадости творит. И ведь выгоняла сколько раз. Бесполезно. Приползет к матери, нажалуется на меня, что пригрозила, запретила, заставила. Как всегда.

Настя выдала странный звук, похожий на рык.

– Как обычно: накормит, напоит, все отдаст, а потом звонит мне с обидами, заставляя простить и помочь. Приезжаю, а он опять дома бухает. Мать в слезах, грудью защищает, – тут она надула губы и пробурчала: – Знаешь, я вот такую любовь не понимаю. Зачем? Совсем не верю в светлые чувства. Они приносят одни страдания. Мне точно такого счастья не нужно. Найду себе парня для секса без обязательств и все – больше ничего не требуется. Я твердо решила. Чтобы вот потом так не мучиться.

– Может, тебе его закодировать?

– Да бесполезно, Жень. Это нужно желать, стремиться к лучшей жизни, а этот… – тут она замолчала, не зная, как лучше сказать про отца. – Блин, и ведь батя, не чужой, а я его еле перевариваю. Честное слово! Алкаш. Уже все нервы вымотал. Матери так не треплет, как мне. Все соки выжимает. Я вот домой будто под дулом пистолета иду. И знаешь, я бы ушла. Да вот! Стремительно и бесповоротно. И бабушкина квартира не нужна. Но ведь как только свалю, он там притон устроит, и мать прибьет. А она все терпит, от меня скрывает, тряпками закрывается с головы до ног, типа ей холодно. А потом смотришь… желтые пятна везде, где можно и нельзя. Ну вот как?

– Не понимаю… – проговорила, справившись с костюмом, полностью переодевшись в нормальную одежду.

– И я. А она любит. Любовь у нее. Так и говорит: «Настя, как полюбишь, поймешь». К нам, когда участковый приходит, уже даже не записывает ничего. А зачем? Мать уже утром у него под кабинетом со слезами будет завывать, что ошиблась и это она сама упала.

– Да уж… – выдохнула и подошла к ней, чувствуя, что она на пределе, и обняла.

Подруга молча стояла. Со стороны казалось, что она совершенно безразлична, не одной эмоции, но я слышала, как сильно стучит ее сердце, как тяжело опускается грудь. Она привыкла скрывать свои эмоции.

С Настей мы познакомились давно. В детстве. Я пришла к ней с пирожками в домик на детской площадке, получив их от мамы с просьбой накормить девочку. Она всегда там пряталась от пьяного отца. Но это пока Стальнов на вахту не улетал, потом несколько месяцев тишина и счастье. А потом мужчину уволили и ничего достойного для себя найти он так и не смог.

Через год мои родители разбились и меня забрал богатый дядя. Долгое время мы не виделись.