И ноги сами несут меня в том направлении.

– Боже мой, – не могу скрыть восхищения. – А кто у нас такая милая?

Два розовых хвостика! Сделанных Артуром!

Какое бы ни было поганое настроение и подавленное состояние, улыбка на моих губах искренняя как никогда. Обнимаю мышонка, прибежавшего из коридора. А я-то думаю, куда это они пропали… Машины в гараже не нашла, а дома, кроме Шарика, меня никто не ждал.

Зато порыдать спокойно успела. И успокоиться. И лицо обработать, чтобы припухлость и краснота быстрее спали. Лишних вопросов не хотелось…

– Я милая, – щебечет солнышко. – А мы с папой тебе подарок подготовили.

Поднимаю голову, услышав шаги, и упираюсь взглядом в огромный и роскошный букет, закрывающий всю верхнюю часть Беркутова.

– Во-о-от, – всплеснув руками, демонстрирует красоту.

И эта самая красота надвигается на меня. Приходится выпустить Шарика из рук и почувствовать тяжесть этого подарка на себе. Сколько весит это букетище!

– А за что? – мямлю где-то в его стеблях.

– Просто мимо шли, – отворачивается мужчина. – Красивый был. Купить решили.

Беркутов совершенно не умеет смущаться!

А я не верю, что ему неловко.

Но Слава быстро подходит ко мне и, закрываясь ладошкой от папы, тихо шепчет:

– Нам его тётя собирала, он врёт, – и хихикает.

Не удивлена… Артур всегда так цветы дарил. Впихнёт и пойдёт куда-то. А порой мог и оставить на столе с запиской и уехать.

– А почему мама такая грустная?

– Я не грустная, солнышко, – осматриваюсь по сторонам. Ищу вазу. Видела где-то недавно подходящую. И пытаюсь скрыть лживый взгляд от проницательной девочки. – Просто устала.

Нахожу вазу, ставлю на пол. Вставляю в неё букет. Нужно будет налить воды…

– Тогда мы кексы с папой сами сделаем.

С папой? Кексы? Нет, она его явно переоценивает.

Оборачиваюсь, натягиваю улыбку и уверенно произношу:

А то не хочется переезжать в новый дом после пожара…

Сваливаюсь на кровать без сил. Неудобная и твёрдая. У Артура в комнате намного лучше. Но сегодня я буду спать здесь. Слава уже уснула после бешеного дня и не увидит этого. А Беркутов… наверняка спит. Я сидела в ванной комнате часа три. Много. Очень много думала.

Что теперь делать и как поступить?

Со счёта фонда пропало четыре с половиной миллиона рублей. Центр, которому предназначены эти деньги, ещё не в курсе… как и все меценаты.

А я – в главных подозреваемых. Поскольку все данные знали только три человека. И я – одна из них. Пока ведут расследования. У меня есть жалкое алиби… я в отпуске. Но мало ли что?

Я уверена, что не делала этого, но…

Даже если преступника и найдут, где мне взять деньги?

Просить у Артура? Я не могу. Тупо не позволит моя натура.

Позвоню с утра Игнату Львовичу, расскажу обо всём. Не знаю, что ещё делать…

Прикрыв глаза, вздыхаю.