А там, под одеялом, из-за задравшейся майки чувствую голыми бёдрами его пресс… И не только ими!

Запускаю пальцы в его волосы и слегка массирую, чтобы проснулся. Боюсь делать резкие движения. Майка задралась слишком высоко!

– М-м-м-м, – звучит от него. Застываю. Как чарующе он это сделал…

– Артур, проснись, пожалуйста, – прошу его. – Иначе ты задохнёшься в моей груди.

– Самая лучшая смерть в жизни, – бубнит. И трётся лицом!

Что-то он слишком быстро ответил!

– Артур, – предупреждающе.

– Всё-всё, – отлипает от меня. Не такой уж он и сонный! Наоборот, бодрый! Улыбается, отрываясь от меня, и перекатывается на спину. Да он меня обманул!

Не сдержавшись, поднимаю ладонь, чтобы отомстить. Надо его проучить! Нельзя оставлять обман безнаказанным!

Ладонь на полпути перехватывает, удерживая за запястье. Дёргает и усаживает на себя.

Губы сами распахиваются в изумлении.

Быстро поправляю майку в панике.

– Раненых бить не стыдно? – не отпуская моих рук, проговаривает, лёжа подо мной. Боже мой… Непривычно. Я впервые сижу так на его обнажённом животе голой задницей. Поза новая. Обычно всё время я была либо на его коленях, либо… под ним. А тут что-то необычное.

Щёки моментально вспыхивают.

– Не стыдно прикрываться своей травмой, а? – смотрю на его плечо. Оно начало заживать. Уже снял бинты. Зрелище пока так себе, но любые шрамы украшают мужчину.

– Кто прикрывается? – возмущается. И в следующее мгновение кривится. Моя ладонь, зажатая его рукой, приближается к ране. Я невольно касаюсь аккуратных швов. И тут же отдёргиваю пальцы. Нельзя так делать! Вдруг зараза попадёт?

Вместо слов возмущения из моих уст летит совсем другое:

– Больно? – беспокойно.

– Больно, – на полном серьёзе. Перемещает мою ладонь в район сердца. – Особенно здесь.

– Одна зараза больно делает…

Неосознанно бью его ладонью по груди.

Слезаю с него и злюсь.

Я же искренне боюсь за его здоровье! А он играется!

Перекатываюсь на свою половину, встаю с кровати и пытаюсь не смотреть на Артура. Щёки вспыхнули алым румянцем. Чувствую, что они горят, как и всё лицо. И кожа. Особенно она. Там, где он касался меня, всё нестерпимо горит. Складывается ощущение, что все нетронутые места словно неживые.

Мотаю головой. О чём вообще думаю?..

Но внизу живота приятно покалывает.

– Я в ванную, – быстро проговариваю и выбегаю из комнаты. Быстро оказываюсь в маленькой комнатке. Переодеваюсь, найдя свои трусики. И с успокоением натягиваю на себя. Всё. Защищена. Такими темпами придётся трусы верности покупать.

С Артуром – только так.

Выдыхаю, умываясь. Нужно сделать всё быстро и приготовить мышонку завтрак.

Сделав свои дела, спускаюсь вниз, на кухню.

И, не успев зайти, останавливаюсь на пороге.

Я все ещё сплю, или мне кажется?

Замечаю мышонка. Стоит на стульчике.