А он – бетоном! Будто вообще ничего для него не значит.

Да быть того не может!

Торт – шикарный. Фигурка здесь большая, продуманная до мелочей. Принцесса в пышном платье. Самая настоящая фарфоровая кукла! С кудряшками, пышным платьем… И ведь я всё разглядеть могу. Даже камушки на короне.

– Серьёзно, – плечами пожимает.

Если это правда… У него же очередь там большая и… Да его торты стоят даже не десять тысяч! Там шестизначные или даже семизначные суммы…

– Ты с ума сошёл? – на мои слова только кривится.

– А мы торт есть будем? – переводит тему. – Я боюсь, что сейчас усну и не попробую его.

Возвращаюсь к нему и со слезами на глазах разрезаю единственный ярус. Жалко портить такую красоту.

Первый кусочек отправляется на пластиковую тарелочку. Отдаю её Славе. И даже не думая, выпаливаю:

Резко прерываюсь, округляя от шока глаза.

Кидаю растерянный взгляд на Артура. Ну, Мира, почему именно в него, а?

Он сам жёстко удивлён. И пока никто из нас ничего не успел сказать, я быстро выпаливаю:

– Тебе чай? Или сок?

Помогите! Кто-нибудь!

– Сок, – хрипло и тихо выдаёт. Ещё хуже делает. Я надеялась, что он ничего не услышит. Всё же после аварии и сознание терял, и не восстановился до конца…

Судорожно киваю и хватаю пластиковый стаканчик.

Пока малышка несёт тарелку до па…

До Артура! До Артура!

Она несёт её до Беркутова!

Почему этот «папа» вообще крутится у меня на языке?

Наверное, это из-за врача. Он назвал меня Беркутовой, его женой. Сказал, что у нас милая дочь, и я немного… вбила себе это в голову. И теперь теряюсь.

Наливаю сок в стаканчик и передаю Славе. Она сама растеряна. Но не могу ж я сказать, что мама у неё – лохушка до мозга костей. Соврала и поверила в свою ложь.

Снова режу кусочки тортика – уже для нас. Садимся за стол. Благо тишины нет, малышка своим говором и восторженными эмоциями всю неловкость скрашивает. Отвечаю активно. Лишь бы замять то, что произошло пару минут назад!

И весь наш бубнёж так убаюкивает Артура, что мы не замечаем, как он прикрывает глаза и перестаёт откликаться на имя.

Тихо сопит, не шевелясь. Даже пальцы не подрагивают.

А он… милый, когда спит.

А как глаза откроет – сразу же говнюком становится.

– Солнышко, нам пора, – шепчу ей, аккуратно вставая. Она соглашается. Сама зевает. Да и поздно уже.

Артур молодец… Продержался часа три или четыре, после того как ему сделали уколы. Ему покой нужен, а мы тут немного шумим.

Вздыхаю, с трудом убираю торт в холодильник. Мы его уж точно не утащим, да и завтра, когда Артур проснётся, может, захочет ещё кусочек. Там его любимая начинка с вишней. Видимо, делал на свой вкус, но нам тоже очень понравилось.

Повезло, что эта палата похожа на квартиру.

Закончив, беру малышку за руку и тихонько веду на выход. Краем глаза цепляю пестрящие огоньки.