Это было, когда я оставила их одних?

И что теперь делать?

Поднимаю взгляд на мужчин. В надежде, что мне хоть кто-то и как-то поможет. Но Лёша сам ничего не понимает. Только руки на груди скрещивает и требует ответов на его вопросы.

А Артур… Напрягается. Бледнеет. И внезапно кривится.

А в следующую секунду – его покачивает.

– С тобой всё в порядке? – злость куда-то улетучивается, стоит увидеть его состояние. Плечи опустились вниз, а сам он слегка сгорбился, хватаясь за голову.

Из-за этого все эмоции сменяются беспокойством.

Рефлекторно делаю шаг вперёд.

– Куда ты так стартанул, лось? – внезапно слышится из машины рядом. Егор выходит на улицу, хлопая дверью. И переводит взгляд на нас. – О, нашёл, реально.

От детского крика всех передергивает. Пугаюсь, не успев повернуться и узнать, почему малышка кричит.

Замечаю краем глаза, как Артур валится в сторону, хватаясь за фонарный столб.

Да что с ним такое?..

– Слава, постой здесь, – отпускаю маленькую трясущуюся ладошку. Быстро дохожу до Беркутова. Состояние у него хреновое.

Ладонью касаюсь лба. Горячий… И потный весь.

И даже в таком состоянии хватает меня за запястье.

– Да все со мной в поря…

Сделать ничего не успеваю. Рядом стоящий Егор быстро подхватывает падающее тело.

– Сук, а я говорил – лось, – шипит сквозь зубы, держа его. Непонимающе смотрю на обоих.

Слава не решается вновь назвать его папой. Но голос малышки отрезвляет. Сразу замечаю на чёрной рубашке что-то мокрое. Почти не видно.

Дотрагиваюсь – на пальцах остаются красные следы.

Рука тянется к сумке, к телефону.

– С-скорую н-надо вызвать, – теряюсь. Тело бьёт мелкой дрожью. Ступор не даёт набрать несколько цифр.

Я никогда не боялась крови. Не тряслась при виде неё. Относилась равнодушно. До одного момента. Пока сама не оказалась вся в крови возле того столба, в траве на дачах. В крови моей девочки.

Воспоминание бьёт током. Пошевелиться не могу. Едва не роняю телефон из рук.

– Мир, – отдалённо слышу свое имя из уст Егора. – Не звони. Я сам отвезу. Скорую долго ждать. Я не хотел, чтобы он ехал, но я так накосячил… Отказать ему не мог.

– Мам, у тебя пальчики красные…

Один вопросительный и обеспокоенный детский голос заставляет прийти в себя. Вытираю ладонь о тёмные джинсы, смахиваю слезы.

– Все хорошо, зайка.

Грозный и злой взгляд бросаю на Северянина.

– И что ты стоишь? – шиплю на Егора. Спешно обхожу их, открываю двери его авто. И стараюсь не смотреть на Артура. Да, я обижена на него. Но сердце при виде его состояния и крови болит. – Придурки.

– Вы идиоты, – кидаю от гнева. И тут же бью себя по губам, вспоминая, что помимо Егора напротив больничной палаты прижухла моя малышка.

Придурка с сотрясением, сбежавшего из больницы благодаря своему дружку.