– И еще не раз заберёт, – спокойно добавил князь. – Я уже объяснял тебе, для чего это нужно.

– Это не мешает мне всё еще искренне возмущаться по поводу продажи людей, как поросят на рынке, – буркнула я. – Претензии не к тебе, это общее недовольство ситуацией.

– Принцип наименьшего зла, – Айлин усмехнулся.

– Чудесное обоснование законности любой происходящей мерзости, – я вздохнула. – В любом мире.

– Сделать хорошо всем невозможно, – философски заметил Айлин. – В любой партии, чтобы остаться в выигрыше, приходится чем-то жертвовать.

– Не надо о политике! – вздрогнула я.

 – Об играх тоже не надо, я и так себя чувствую фальшивым тузом, которого хитрый шулер достал из рукава. И вообще, научи меня играть в шахматы.

– Обожаю твою логику, – поддразнил меня князь. – С каких пор шахматы перестали быть игрой? Впрочем, достать ферзя из рукава, несомненно, куда сложнее, чем туза. Научу, Алина. Но не сегодня.

И вновь вернулся к рассказу о травах, видя, какой интерес вызывает у меня эта тема. Мир, казалось, сузился до этого дома, затерянного в приграничном лесу, и в этом тоже была своего рода магия.

Как и во внезапно закрывших небо белых тучах, просыпавшихся хлопьями крупного пушистого снега за окном. В том, как Айлин обнимал меня, когда мы вдвоём нежились под тёплым душем. В том, как мы вернулись в комнату, кутаясь в пушистые полотенца, и пили янтарный коньяк, лёжа на тёплой шкуре перед печкой. В том, как стояли у окна, любуясь нарядившимися в белые шубки деревьями, а Петер рыжим огоньком вился у ног.

В замок мы вернулись лишь утром. Соблазн вновь включиться в бешеный ритм был, но теперь я сознательно останавливала себя, стараясь вникнуть в суть, а не бросаться решать всё самостоятельно.

И ровно в восемь я заканчивала все дела, ужинала вместе с Айлином, потом еще час-полтора проводила в библиотеке и спускалась на кухню, чтобы выпить кружку тёплого молока и привести мысли в порядок.

– Спасибо, Эмма, – от души поблагодарила я кухарку, возвращая опустевшую чашку. – Доброй ночи вам.

– На здоровье, Алиночка, – отозвалась Эмма, лично замешивая тесто для моих любимых лимонных пирожных. – Храни Двуликий твой сон.

Неторопливо поднимаясь по лестнице, я решала сложнейшую дилемму: пойти спать или уделить еще полчасика самообразованию и почитать подаренный Айлином учебник для целителей-первокурсников.

Какими контрабандными путями князь его добыл, даже не спрашивала. Но реальность, как обычно, рассудила по-своему.

– Добрый вечер, Алина, – раздался бархатный голос, вырывая меня из размышлений. – Рад снова видеть тебя здесь.

Кристиэль открыто улыбался мне, облокотившись на перила. С таким видом, словно это не он устроил мне грандиознейшую подставу.