– Буду по утрам исполнять тебе танец племени мумба-юмба. О мой великий вождь, благослови на подвиг!

– Мне нравятся твои фантазии, – уголки губ мага тронула лёгкая улыбка. – Поговорим о них позже.

Дверь он запер сам. Машинально сосчитав щелчки замка, я нехотя переоделась в домашнее, поднялась и поплелась на кухню. Чашки сами себя мыть почему-то никогда не спешили, да и пол сам не подметался. При всей моей нелюбви к нехитрым домашним хлопотам вроде уборки, именно они сейчас могли помочь скоротать время до возвращения Айлина. Оно же, как назло, тянулось медленно, нехотя отсчитывая каждую секунду.

Я перемыла чашки и тарелки, протёрла стол и даже вымыла пол, а подлые часы настаивали, что не прошло и получаса. Внутри росло чувство тревоги. Медленно и неотвратимо оно проникало в каждую клеточку, заставляя нервы звенеть от напряжения. Ещё секунда – и покатится снежным комом с горы истерика, набирая обороты, просто потому, что даже тишина казалась зловещей, словно перед бурей.

Замерев посреди кухни с тряпкой в руках, я закрыла глаза, глубоко вдохнула, задержав дыхание на несколько секунд, а потом выдохнула. В самом деле, ну чего мне бояться? Если Айлин сказал, что поставил на мою квартиру защиту, значит, сейчас более безопасного места в мире просто не существует.

Но внутренние нытик и трус продолжали сходить с ума. И когда вязкую тишину разорвал глухой собачий лай в квартире этажом ниже, я облегчённо выдохнула. Ну хоть что-то! Почти сразу лай сменился визгом, а затем животное громко, болезненно заскулило и раздался злобный мужской голос. Опять Петрович, что ли, напился и забыл выгулять Рича? Сосед неоднократно избивал своего питомца за лужи в прихожей, срывая на нём плохое настроение. В последний раз я даже пригрозила, что вызову участкового, если он немедленно не прекратит истязать собаку. Сейчас Рич плакал почти по-человечески, громко, отчаянно, так, что разрывалось сердце. Я дёрнулась было к двери, чтобы выскочить на площадку и наорать на пьянчугу, но тут же замерла. Нет, не пойду! Вдруг это – попытка выманить меня из квартиры?

Пёс продолжал голосить. Страшно, пронзительно. Вой прерывался звуками глухих ударов, чтобы тут же возобновиться вновь. Я металась по кухне, проклиная некоторых конкретных алкоголиков и повышенную звукопроницаемость старых «панелек».

А если этот живодёр сейчас просто убьёт Рича?

– Кусаться вздумал? – донеслось снизу. – Ах ты!..

Очередной удар, и визг, оборвавшийся на самой высокой ноте и перешедший в жалобный, почти человеческий стон. Не выдержав, я схватила висевший на стене у плиты стальной половник и изо всех сил ударила им по батарее, заорав:

– Прекрати мучить собаку, сволочь!

Пьяное бормотание внизу тут же стихло. Рич продолжал плакать, и в голосе его слышались страх и боль.