Сперва осторожно прошелся по кругу, осваиваясь, зато после отвел душу в каскаде фигур высшего пилотажа.

Что сказать? Отменная машина. Чем-то напомнила экспату «бостон». Наверное, продуманностью кабины, оснащенностью приборами, великолепной радиосвязью и прочими «излишествами», что серьезно облегчали жизнь пилоту.

А вот что разочаровало, так это вооружение. На ручке управления с кольцевой рукояткой имелся трехпозиционный спуск, который позволял вести огонь отдельно из пушек и пулеметов, или давать залп из всех стволов сразу. Но проблема заключалась в том, что и «браунинги» и двадцатимиллиметровые пушки были слишком широко разнесены по крылу. На привычных Григорию образцах советской авиационной техники, так никто никогда не делал. И экспат всерьез подозревал, что прицелиться и попасть куда надо при энергичных маневрах будет трудновато, ведь пули во время пробных стрельб по конусу летели совершенно непредсказуемо. Разве что поможет его недавно открывшаяся способность предугадывать положение врага.

— Слушай, может быть, я на «кобре» слетаю? — поинтересовался Дивин у майора.

— Даже не думай, — замахал тот руками. — Ты, брат, даже не знаешь, какие вокруг этого полета страсти бушуют. Если запорем перехват и дадим фрицу уйти, то я даже не берусь предсказать, что нас всех ждет. Уж слишком высоко из Кремля волна катится. Думаешь, Сотников и генерал Шкурин от хорошей жизни тебя — штурмовика — привлекли к этой операции?

— О, как! — неприятно поразился Григорий. — Не ожидал. Интересно, какая зараза меня под эти молотки подставила?

— Брось, ты здесь, скорее, в качестве громоотвода, — просветил его испытатель. — На самом деле наше начальство всерьез рассчитывает, что в случае чего твоя фамилия поможет.

— Да ладно, — усомнился экспат. — С чего вдруг?

— Странный ты, — пожал плечами Игорь. — Вроде не придуриваешься, говоришь, как на самом деле думаешь. Скажи-ка, в наших ВВС так много дважды Героев? Особенно, среди вашего брата — «горбатых»?

— Даже не отвечу вот так сразу, — задумался Дивин. — Наверное, нет.

— Правильно! — одобрительно хмыкнул майор. — Поэтому ты на карандаше у Самого! Любит товарищ Сталин летчиков. И следит за судьбой наиболее выдающихся асов довольно внимательно. Я вообще, если честно, поражаюсь, почему ты до сих пор у него на приеме не побывал.

— Чур меня! — отшатнулся экспат. — Вот уж чего мне точно совсем не надо, так это к Верховному в кабинет попасть.

— Это еще почему? — удивился испытатель. — Обычно все из кожи вон лезть готовы, чтобы предстать перед ним. Или вину за собой какую чувствуешь? — Игорь посмотрел на Дивина с легким подозрением.

— Да нет никакой вины, — устало вздохнул Григорий. — Просто…не мое это.