Довольный виконт огляделся и увидел огромный, впору приятелю Бурраза, башмак. Развалившееся на перекрестке кожаное чудище плотоядно разевало пасть, будто собираясь проглотить всю компанию целиком и закусить месяцем. Валме восхищенно присвистнул, в голове забродили туманные, но величественные образы, и тут под ухом взвизгнуло.

– Куда… – недосуза по-мальчишески вертел головой, – куда мы идем?

Оскорбляться за козу Марсель не стал – Салиган не видел Бакрии, к тому же сравнение было уместным.

– Но… мы же можем договориться! – недосуза тоже ничуть не обиделся, мало того, он прекратил вырываться и теперь старательно перебирал ногами, подстраиваясь под разогнавшегося Алву. – Я с моими людьми перехожу к вам. Мы ловчей Рокслеихиных придурков, и у нас все свое! Два талла за ночь, и они не отмоются.

– Нет! – почти хрюкнул Салиган. – Это я от вас не отмоюсь.

– Согласен на талл, свободный гражданин, но вы устроите мне диплом магистра права…

Учиться мозгляк не хотел, а хотел должность со взятками и особняк Краклов, про которых так и рвался сообщить кучу пакостей.

– Если мы договоримся, я изложу письменно, но мне нужны гарантии, что меня возьмут в тессорию!

– Мышь ты кошачья, – дукс резко обернулся. – В Закат тебя возьмут. Закуской и прямо сейчас.

– Я… За что-о-о?! – Визг сделал бы честь резвейшему из поросят. – Я… Ничего такого я не делал, сейчас так трудно жить… Я просто хотел работать… меня втравил однокашник. Это все он! Он вообще родич Эпинэ! И Краклы… Они ненавидят Свободную Дженнифер и вас! Предатели боятся выступить открыто и мстят тайно, но я знаю… Я дам показания, их отправят под балкон! Я дам хорошие показания, я изучал право… Они хотят… хотят сдать Олларию, для чего сговорились с Кэналлийским Вороном. Господин маркиз, я… я был возмущен, но боялся! Они готовы на все… И все равно я хотел прийти к вам, именно к вам, и все рассказать, у меня есть списки, но мне надо… я поклялся на одре… отца… овладевать знаниями. Это сейчас так дорого, но я – свободный данарий, моя совесть, она…

Тех, кто его волок, данарий так и не разглядел, сосредоточившись на Салигане, из вонючки ставшего маркизом, господином и ходячим солнцем свободы. Отпусти они сейчас пленника, тот первым бы делом припал к салиганову сапогу, но отпускать ызаргов нельзя, а тащить дальше нет смысла.

– Соберано, – принялся объяснять на кэналлийском Валме, – нам надобно ли этим… нерэем грязнить хороший парк? Он уже ясный, как нечистая лужа.

– Олли-жа, – согласился по-бакрански, судя по всему, понявший родной язык Алва, – баймунка пажак та! Сворачиваем в проезд. Считай шаги.