Трость дукса разбивает не успевший заматереть ледок, за спиной глухо жалуются насмерть засохшие на корню астры, папенька за такое испепелил бы. Двое лежат, один долбит, трое стоят, и вот-вот начнется что-то скверное, но тут уж никуда не денешься, а вот ожидание…

– Офицер по особым поручениям – я, – как мог сварливо объявил Валме, – а все достается Салигану.

– Тебя выбил из колеи Валтазар. Между прочим, его небытие можно сделать невыносимым.

– Забить твой дом коллекцией Коко?

– Слишком трудоемко, из Нохи ты меня увел гораздо изящней.

– Я полгода думал, и потом ты подсказал. Помнишь, на равелине? Мы сидели среди покойников, светила луна, и ты заговорил о клятвах…

Летят брызги – Салиган стряхивает свою палку.

– Водички хватит, – объявляет он. – В глубоком месте – ладони три… При желании можно и утопить.

– Сегодня вас всех тянет на сложности. Ро, приглядите за офицером, Рамон, воздвигнись-ка! Марсель, ты хотел поручений?

– Уж какие есть. Берем младшего.

Коннер, окажись он тут, буркнул бы, что ызаржонок еще не оклемался. По дороге к луже Марсель попытался подыскать выражение поизящней – не дали мертвые собачки и краткость пути. Кляп Алва выдернул собственноручно, после чего ткнул пленника носом в воду. Примочка подействовала почти мгновенно, молодчик дернулся, отчаянно закашлялся, ойкнул: «Создатель!» и после пары попыток уселся. Становящийся осмысленным взгляд достиг в самом деле воздвигшегося Салигана, и тут Марсель чудом не сел сам.

– Вошь кошачья! – взвыл юнец, саданув башмаком по водной стихии. – Ну, ты у меня доигрался, вонючка! Сейчас я тебе ноги выдерну. Сперва тебе, потом… твоей…

Связанный по рукам герой яростно колошматил ножонками лужу и сыпал бранью, обильно, но крайне бездарно. Похабные словеса, налетая друг на друга, напрочь теряли выразительность, это было убого, это было противно, это было безнадежно… Еще безнадежней взгромоздившегося на Моро Альдо. Нет, уродом из тех, кому за уродство подают, молодчик не был, но похожий на пятку подбородок и изрытые зажившими болячками щеки благосклонность той же Дженнифер исключали напрочь, и крикун об этом догадывался.

– Да я, – изливался он, – эту твою… Рокслеиху… Вот прямо… вот сперва тебя… А потом ее… твоей ногой… И повешу на твоих кишках, пусть воняет… А потом мы с Людовиной…

– На этом расстоянии Старый Парк не действует, – поморщился Алва, – нужно подвести поближе, только учти, он мокрый.

– Дерьмо сучье! Ты у меня…

– Ро, мы отлучимся на полчаса, приглядите за Пьером.

Волочь мокрую, орущую, корчащуюся дрянь было трудней, чем сухую и обвисшую, зато ее можно и нужно было лупить. Валме пару раз саданул пленника ногой под колено, второй раз вышло удачно – юнец прикусил язык.